— Собачку-то попридержи, — говорит Вике самый здоровый из трех, направляя на Пусика какой-то интересный пистолет, не металлический, а какой-то как пластиковый, прозрачный, — если не хочешь, чтобы она прямо тут и сдохла.

— Пусик! Нельзя! Сидеть! — от испуга голос Вики звучит визгливо, и пес не сразу реагирует, наоборот, начинает громче рычать и прижимается к земле, явно собираясь атаковать. — Пусик! Нельзя!

— Не надо, пожалуйста, не стреляйте в него, — я чуть сдвигаюсь, загораживая Вику и Пусика, — он хороший, просто не всегда подчиняется командам.

И тут наш питомец, совершенно игнорируя приказ хозяйки, кидается на одного из мужиков. Раздается тихий хлопок и Пусик заваливается на бок.

— Ты⁈ Ты что сделал⁈ — глаза Вики расширяются, лицо белеет.

Я в шоке замираю, а потом обращаю внимание, что пес дышит.

— Вика, он…

Но кто меня слушает? Подруга уже кидается на мужика. Ну вот серьезно? С голыми руками на того, кто держит пистолет? Снова раздается хлопок и Вика, не добежав всего два шага до мужика, падает в траву.

— Это транквилизаторы. У меня есть четкий приказ не вредить вам, но если будете упираться — успокоить. Тоже желаете поспать?

— Нет, — отодвигаюсь, — предпочитаю находиться в сознании.

— Отлично, тогда следуйте за мной. Не волнуйтесь, ваша подруга и ее питомец тоже пойдут с нами.

И действительно, один амбал берет на плечо Вику, а второй, даже не поморщившись, тяжелого пса.

— Панамку! — восклицаю я, показывая на валяющийся в траве головной убор. — Панамку возьмите, пожалуйста.

Амбал бросает на меня кровожадный взгляд, но все же наклоняется, подбирает шапку и, сминая ее в кулаке, идет вглубь леса. Следом за ним иду я, а дальше — остальные.

Идти приходится довольно долго, но в конце концов, мы выходим к небольшой речушке, на берегу которой, с удочкой сидит мужчина. Я бы поверила, что он обычный рыбак, да только слишком уж богато одет дяденька: кожаная куртка из явно дорогой кожи, под ней рубашка, я такую видела в каком-то модном журнале. Прическа и небольшая борода мужчины стильно уложены, волосок к волоску. Руки, держащие дорогущий спиннинг, холеные с маникюром.

Тот амбал, что с пистолетом, кивает мне в сторону рыбака. Подчиняясь, подхожу к речке и усаживаюсь на пенек, чуть сбоку от мужчины. Он поворачивает лицо в мою сторону, и я ахаю: через всю щеку у него идет огромный рваный шрам.

— Что, нравится? Это мне подарила на память мамаша нашего Ксандра, — говорит рыбак хриплым, словно сорванным голосом.

— Вы ее тоже похитили? — спрашиваю.

Рыбак усмехается, демонстрируя довольно внушительные, почти нечеловеческие клыки.

— До этого дело не дошло. Но хотел, чего уж скрывать, да только Элоиза такая дамочка была — палец в рот не клади, откусит вместе с головой. Настоящая альфа, я не удивлен, что в Ксандре тоже прорезались эти гены. Но там папаша — слабак.

— Извините, я не знакома с его родителями, только с бабушкой.

— Ой, а эта старая грымза вообще ни на что не годная. Только на истинности и выехала в высшее общество, а была обычной крестьянкой.

Он там еще что-то мелет, но я понимаю, что совершенно потеряла нить разговора. Большинство слов, которые говорит мужчина мне вообще не понятны. Какие альфы, какие беты? При чем тут стаи? Какая такая истинность и как на ней ехать? В общем, чушь…

— А можно узнать? — дожидаюсь, пока словоохотливый рыбак умолкнет. — Вы меня для чего похитили?

— Посмотреть на тебя хотел, познакомиться.

— Меня Эллен зовут, — говорю, раз уж меня сюда пригласили познакомиться.

— Это я знаю. А я — Вольфганг Шварц. Слыхала обо мне? — спрашивает с интересом.

— Нет, извините.

— Ну оно и понятно, кто же станет перед посторонними скелетов из шкафа доставать, — усмехается рыбак. — У меня с семьей Ксандра давние отношения. Не самые лучшие. Еще с его дедом мы сцепились на почве этих земель. С его отцом — за Элоизу, к сожалению, получившую в истинных не меня, а этого хлюпика. С Ксандром мне было нечего делить… до недавнего времени. Он, конечно, считает меня виновным во всех бедах, но я тебе вот что скажу: слабаки всегда виноватят других, сильные — только себя. Элоиза была сильной. А вот каким будет Ксандр — покажет время и дальнейшие события. И теперь мы вплотную подходим к тому, для чего ты здесь.

— Вы, вроде бы, познакомиться со мной хотели, посмотреть, кто я, — напоминаю Шварцу его же слова.