Прекратив откровенно изучать его тело, я перевожу взгляд на его лицо как раз вовремя, чтобы заметить, как он смотрит на мою сумку с камерой.

— Ты меня фотографировал, — заявляет он.

— Я не... — я осекаюсь на полуслове, потому что очевидно, что я снимал именно его. — Я фотограф и снимал кучу людей. Не только тебя.

— Кажется, я начинаю ревновать, — парирует он.

— Что?

Он поднимает свои карие глаза, перехватывая мой неуверенный взгляд, и медленно проводит языком по нижней губе.

— Покажешь?

— Эм... — из вежливости я тяну за собачку на молнии, но природная подозрительность к незнакомцам заставляет меня медлить, не желая отдавать в чужие руки ценную вещь.

— Чувак, расслабься. Я не разобью твою камеру из-за того, что ты меня фоткал. Просто хочу взглянуть, — успокаивает он.

— Ладно, — я включаю фотоаппарат и вывожу снимки на экран. Первая же фотография – самая свежая, представляющая собой убийственно детальный портрет стоящего передо мной парня, где его опустошенное выражение лица, кажется, говорит само за себя.

Съеденные тако тревожно скручиваются в желудке, пока я протягиваю ему камеру и объясняю, какой кнопкой листать галерею. Однако он ничего не нажимает. Просто неотрывно смотрит на себя на экране, пока капля пота медленно стекает по его переносице.

Его ухмылка кажется откровенно злодейской, и я всерьез опасаюсь, что он и впрямь может швырнуть мою камеру на землю. Но он без лишнего шума возвращает ее обратно.

— Снимки в анфас не особо льстят моей линии подбородка, но этот очень даже ничего. Если когда-нибудь будешь печатать, оставь мне копию.

— Обязательно, — обещаю я, хотя у меня нет ни малейшего намерения.

— В черно-белом варианте смотрелось бы лучше, — замечает парень, пока я прячу камеру обратно в чехол.

— Да?

— Ага, я просто, эм... — он замолкает и поглаживает обнаженную грудь крупной ладонью, медленно спускаясь к плоскому животу. — Слегка порозовел.

Взглядом я завороженно слежу за его рукой. В его движениях сквозит слишком много откровенного умысла, чтобы ничего не замечать. Он прав. Кожа и впрямь слегка порозовела, но вовсе не от солнца. Жар физического напряжения и бурлящего в крови адреналина. Именно такую первобытную энергию мне и хотелось запечатлеть на снимке. Ее, и его глаза, к которым я заставляю себя вернуться.

— Ну так что, — произносит он, пока медленно и тягуче скользит взглядом по моему телу. — Прогуляемся? Сразу за тем утесом есть бухта, там довольно уединенно.

— А? — сквозь смущение я выдавливаю улыбку и даже оглядываюсь через плечо туда, где пляж сужается и изгибается. — С чего бы нам гулять?

Когда я снова поворачиваюсь к нему, он опять облизывает губы.

Интересно, насколько они соленые на вкус?

— А сам как думаешь? — спрашивает он.

Я издаю короткий, полный искреннего недоверия смешок.

— Ты что, клеишься ко мне?

— О! — его нахальная ухмылка превращается в довольную улыбку. — Не прикидывайся дурачком, сталкер. Именно ты только что добавил мою мордашку в свою цифровую коллекцию для дрочки.

Рассмеявшись, я чувствую, как щеки заливает краской, и этот жар не имеет ничего общего ни с палящим солнцем, ни с усталостью.

— Прости, — отвечаю я. — У меня есть девушка.

— И что?

— И тооо... что я натурал.

— Меня такое не смущает.

Блин, да кто он такой вообще?

Может, я подаю неверные сигналы? Я ведь действительно сделал снимок, а сейчас лыблюсь как идиот и краснею как малолетний фанат, увидевший своего кумира. Но лишь потому, что ко мне впервые в жизни подкатывает парень. В Сан-Диего такое в порядке вещей? Полуголые мужики просто гуляют вместе по пляжу? Если так, мне стоит всерьез пересмотреть свои одиночные вылазки.

Заставив свой голос звучать более трезво и сбив градус возбуждения, я пытаюсь отшить его помягче.

— Извини, мне очень лестно. Честно. Но я пас.

Прижав кончик языка к верхним зубам, он поднимает подбородок и разглядывает меня исподлобья. Изучает. Как бы странно ни было находиться под прицелом его тяжелого взгляда, полагаю, я сам напросился, ведь до этого вдоволь налюбовался им через объектив. И все же парень кажется человеком со множеством скрытых слоев, каждый из которых так и хочется приоткрыть. И самый очевидный из них... он что, гей?

— Ладно, — наконец уступает он и, упрямо сжимая челюсти, расслабленно опускает руки вдоль тела. — Что ж, я часто тут бываю, на случай, если передумаешь.

Уж точно нет. Но я позволяю ему оставить за собой последнее слово, прежде чем проводить его взглядом, пока он неспешно удаляется в сторону парковки.

Первый порыв – написать Талии и похвастаться, что я могу вычеркнуть пункт «приняли за гея» из своего жизненного бинго. С другой стороны, тому типу, похоже, было абсолютно плевать, гей я или нет.