Я тщательно промываю насадку под краном, и, добросовестно потратив две минуты на чистку зубов, водружаю щетку обратно на базу, на столешницу, под розеткой. Ровно туда, куда положил изначально. Исключительно из жалости к Дейну я оставлю остальные свои вещи в том ящике. Талия назовет меня тряпкой, если я ей расскажу, так что не буду выносить мелочность ее брата на свет божий, пока не поговорю с ним о личных границах.

Господи, будет неловко.

Вся ситуация просто до безумия неловкая. Даже не представляю, куда себя здесь деть, поэтому возникает инстинктивный порыв просто сбежать. Уже одевшись, с ключами в руках, я опускаюсь на колени возле края кровати Талии и трясу ее за плечо до тех пор, пока он не закрывает свой пускающий слюни рот, и не открывает затуманенные сном глаза.

— Эй, хочу немного прокатиться, — я убираю с лица Талии прядь тонких золотисто-каштановых волос.

— Который час? — сонно простонав, спрашивает она.

— Почти одиннадцать.

— Дерьмо, — она приподнимается на локтях, выглядя так, будто побывала в аду и вернулась обратно. В этом вся моя Талия. Спит как убитая, а встает как зомби. — Дай мне одеться. Я поеду с тобой.

— Нет, нет, все нормально. Я... эм, хотел позвонить маме, — и я не лгу, так как я действительно хочу позвонить маме и сообщить, что пережил первую ночь в новом городе. К тому же знаю, как Талию бесит ждать, пока я закончу трепаться с родителями. Одни только наши прощания могут затянуться минут на десять даже, когда мы жили всего в четырех милях друг от друга.

— Маменькин сынок, — фыркает она и закрывает глаза, снова опадая на подушку.

— Скоро вернусь.

Абсолютно не ориентируясь в городе, я вбиваю в навигатор место, которое притягивает большинство людей в местные края. Пляж.

Я какое-то время еду вдоль побережья, пока не нахожу местечко, которое выглядит модным, но не слишком многолюдным.

Солнце здесь стоит так же высоко, как и в Сакраменто, но от океанского бриза руки покрываются мурашками. На парковке, где я оставил джип, стоит фудтрак с тако, и мой желудок требовательно урчит, едва уловив запах свежей еды. Думаю, мексиканская кухня в этих краях должна быть просто отпадной, поэтому не хочется упускать возможность отведать уличных тако.

Прислонившись задницей к невысокой стене, отделяющей парковку от светлого песка, я ем и наслаждаюсь видом и шумом моря, с рокотом обрушивающего волны на береговую линию. Вокруг полно загорающих и несколько бегунов, но мой взгляд сразу же цепляется за фигурки людей в отдалении на пляже, устроивших, судя по всему, любительский футбольный матч.

Последние несколько месяцев стали самым долгим периодом без мяча на поле с тех пор, как я начал играть в шесть лет. Футбол никогда не был для меня смыслом всей жизни, но я его любил. И до сих пор люблю, пусть и не видел особой трагедии в том, чтобы оставить спорт. Я исчерпал свой лимит выступлений за колледж, отказался переходить в профессионалы, а к тренерской работе у меня никогда не лежала душа. И все же, я по нему скучаю.

Выбросив фольгу от тако в урну, я решаю прогуляться. Песок забивается в кроссовки, пока я бесцельно бреду вдоль берега. Опустив голову, я вожусь с настройками камеры, пока не добиваюсь идеальной экспозиции.

Пляжные снимки – избитое клише, но я все равно делаю несколько кадров. В конце концов, сегодня – мой первый полноценный день в Сан-Диего. Не все фотографии обязаны быть искусством. Некоторые могут остаться просто фотографиями.

Куда больше я люблю снимать людей. Ловить их в моменты отчаянной борьбы, паники, тягучей меланхолии, абсолютного блаженства и всего спектра эмоций, которые способен испытать человек. Вот главная причина моей любви к спорту. Даже больше, чем дух соперничества и братства, именно на футбольном поле я по-настоящему чувствовал себя живым.

Адреналин. Тревога. Эйфория.

То самое чувство, когда сердце бешено колотится, внутренности скручивает тугим узлом, а голова идет кругом, которое романтики называют любовью... Для меня это футбол. Мне всегда было интересно, я один испытываю нечто подобное, просто гоняя мяч с друзьями?

Чувствуют ли те парни то же самое сейчас, пиная свой оранжево-белый мяч по пляжному песку? Сухой песок взмывает веером из-под их босых пяток, а пот облепляет обнаженные торсы так же, как влажный конденсат покрывает стенки стакана с ледяной водой.

Подняв камеру, я направляю объектив на поле.

Пять на пять, и все парни выглядят примерно моего возраста, может, чуть моложе. Скорее всего, студенты. Мое воображение разыгрывается, пока видоискатель ловит каждое движение на поле, и указательным пальцем я нажимаю на кнопку затвора, повинуясь одним лишь инстинктам.