— Коннор, — он снова произносит мое имя, так тягуче и сладко, словно растопленный шоколад. И теперь он еще ближе. Почти так же близко, как прошлой ночью. Дейн уперся широкими ладонями в стену по обе стороны от моей головы, будто ему физически необходимо сдерживать себя, чтобы не стереть то ничтожное расстояние, что еще разделяет нас.

Склонив голову совсем близко к моему лицу, он хрипло шепчет.

— Ты единственный человек в этом доме, который мне небезразличен, — склонив голову совсем близко к моему лицу, хрипло шепчет он. — Ты волнуешь меня даже больше, чем я сам. Все, что ты от меня хочешь, ты получишь. Если хочешь притвориться, что ничего не было, то я притворюсь, что ничего не было. Если хочешь рассказать Талии, расскажи. Я соберу свои шмотки, и ты больше никогда меня не увидишь.

Его признание вызывает у меня головокружение. Обещание, жалящее, словно угроза. Если бы не стена за спиной, я бы, наверное, рухнул в обморок.

Но хватит ли мне сил выжить в Сан-Диего без него?

В конце концов, мое тяжелое, загнанное дыхание уступает место хоть какому-то осмысленному звуку.

— Не знаю. Я, эм... я сейчас окончательно запутался.

— Прости... — произносит он, словно вся вина лежит только на нем. Возможно, так и есть, но я виноват не меньше.

— Мне просто до ужаса стыдно.

— Эй... — он кладет одну из рук мене на челюсть, мягко поглаживая большим пальцем скулу. — Все останется только между нами двумя, хорошо?

— Хорошо.

Он приникает губами к моим, и я слишком одурманен, чтобы не ответить. И лишь влажный, тягучий звук, с которым мы нехотя разъединяемся, возвращает меня к реальности, напоминая, что мне нельзя так себя вести. По миллиону разных причин я просто не могу.

Я резко отворачиваюсь.

— Я не такой. Ты должен остановиться. Не могу ясно соображать, когда ты так близко.

Спустя мучительно долгое мгновение Дейн убирает ладонь от моего лица и отступает к столешнице. Крепко вцепившись побелевшими пальцами в край мрамора, он смотрит на меня с тяжелым, звериным напряжением мужчины, который отчаянно борется с собственными инстинктами.

А я просто смотрю в ответ.

— Пообещай, что перестанешь со мной флиртовать.

— Обещаю. Честное скаутское.

И сам удивляюсь тому, что слабо улыбаюсь.

— Ты никогда не был скаутом.

— Был в младших скаутах целый год, пока меня не вышвырнули.

— Как, блин, можно вылететь из скаутов?

— История, которую я рассказываю только друзьям.

Я обессиленно опускаю плечи, и вся жгучая тревога перерастает в глухую тоску.

— Я все еще хочу быть друзьями. Просто... мне нужно время. Чтобы привести мысли в порядок.

Он отводит взгляд, плотно сжимая губы, и его кадык дергается от того, как тяжело он сглатывает.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает он, снова взглянув на меня. — Ты голоден? Могу сделать тебе сэндвич.

— Правда? — с отчаянием спрашиваю я, потому что умираю от голода и его предложение как нельзя кстати, но тут же вспоминаю, как жадно он высасывал мой язык, и даю заднюю. — Нет, все нормально. Сам сделаю. Думаю, мне просто нужно побыть сегодня одному.

Медленно кивнув, Дейн бросает короткий взгляд на душевую кабину.

— Вообще-то я планировал принять душ.

— Ох, блин, конечно, — бормочу я и отталкиваюсь от стены, поспешно юркая в свою комнату, где воздух не так обжигает легкие.

Дейн провожает меня потемневшим взглядом, пока я закрываю дверь, возводя между нами жизненно необходимую сейчас преграду.

Каким бы изголодавшимся я ни был, не думаю, что у меня остались силы даже на то, чтобы дойти до кухни. Поэтому я снова зарываюсь в постель и проваливаюсь в сон, слушая шум падающей воды сквозь общую стену.

Я отключаюсь на пару благословенных часов и просыпаюсь от громкого урчания в животе. Тяжело волоча ноги по дому в сторону кухни, я стараюсь даже мельком не смотреть на Джосселин, пока она занимается йогой перед телевизором. Возможно, я больше вообще никогда ни на кого не посмотрю. Разглядывание людей уже принесло мне достаточно проблем.

— Коннор! — окликает Джосселин, вынуждая меня все же бросить на нее взгляд. Она слегка потягивается, выходя из позы ворона. — Дейн просил передать, что оставил для тебя кое-что в холодильнике.

Сбитый с толку и ужасно голодный, я босиком мчусь к холодильнику и обнаруживаю на второй полке закрытый стакан со знакомым зеленым протеиновым коктейлем, тарелку сэндвичем и сладкое пирожное.

Мой пустой желудок ликует. Перенеся все на кухонный островок, я жадно набрасываюсь на еду прямо стоя. Тело мелко вибрирует от теплой благодарности, безмолвно говоря Дейну спасибо за то, что он настоящий...

Настоящий кто...?

Настоящая головная боль.

Настоящая катастрофа.

Настоящее дурное влияние.

Настоящий мастер целоваться.

И, возможно, настоящий друг... если у меня получится забыть обо всех причинах, по которым мне следует держаться от него подальше.