Я остервенело тру изнанку ширинки, словно оттираю кровь с орудия убийства, но вода лишь размазывает липкую сперму. Зачем я вообще намочил полотенце? Явно же, что я не в своем уме. Должно быть, мне что-то подмешали в напиток, или я надышался какой-то дрянью на танцполе. Не знаю! Не знаю, что мне делать.

А где Дейн? Наверное, все еще с тем парнем, кем бы он ни был. Наверняка они сейчас ржут над тем, какой я неудачник, прежде чем жестко оттрахать друг друга прямо на стиральной машине. От одной лишь мысли меня так мутит, что я и вправду могу блевануть.

Дверь каморки распахивается, и девушка с волосами, как у Русалочки, застает меня с рукой в штанах. Она издает сдавленный писк отвращения и поспешно дает деру.

Блядь, я сейчас реально сблюю.

Слишком обезумевший, чтобы беспокоиться о приличиях, я бросаю мокрое, пропитанное спермой полотенце на пол винного шкафа и мчусь на заднюю террасу. Проскользнув мимо парочки приятелей Дейна, я сбегаю по ступеням, перепрыгивая через одну, на первый уровень. Нахожу узкий, скрытый тенями проход между домом и забором, но вместо рвоты, подкатывающей к горлу, из меня вырывается лишь сдавленный скулеж, пока я прижимаюсь лбом к жесткой штукатурке. Крошечные острые выступы фасада впиваются в кожу, но боль лишь в моменте приносит облегчение. Словно она – единственное, что у меня осталось.

Я кончу для тебя.

Возможно, это самая горячая фраза, которую женщина может сказать мужчине, но на сей раз мужчина сказал ее другому мужчине.

Дейн сказал ее мне.

Его глубокий баритон, его затуманенный взгляд, его скульптурное тело, извивающееся в преддверии надвигающегося оргазма... весь вид гипнотизировал меня своей дьявольской страстью, порочной похотью и неприкрытым гейским сексом. Происходящее походило на сошествие Иисуса с небес на старых картинах моей бабушки. Пугающе и внушающе благоговейный трепет. И я кончил быстрее и мощнее, чем когда-либо за бог знает какое время. Спустил прямо в белье впервые со старшей школы, и я кончил из-за Дейна.

Образы проносятся в моей голове, словно навязчивые фантазии. Язык Дейна во рту того парня... кто он вообще такой? Бедра Дейна, трущиеся об его бедра. Руки Дейна на его затылке, когда он опустился на колени. Кто-бы-он-блядь-ни-был, он загораживал мне вид на член Дейна, но судя по тому, как тот хмырь давился, он должен быть огромным. Если правило размера обуви и ладоней реально работает, он просто обязан быть огромным.

А я ведь думал, что Дейн хочет меня. Он твердил об этом с самого дня нашего знакомства. Дразнил, соблазнял и почти убедил меня, что я, должно быть, представляю собой нечто особенное, раз уж мной заинтересовался такой парень, как Дейн Кальво. Мне казалось, он хотел поцеловать меня на танцполе. Молился, чтобы он не поцеловал, и был разочарован, когда он так и не решился. Его кожа мерцала в неоновых лучах и пахла тем самым дорогим гелем для душа, который он держит в нашей ванной. Его голос таял, словно сливочное масло, прямо в моем ухе, а тяжесть его головы на моем плече заставляла чувствовать, что я для него такая же опора, как и он для меня.

Но я был всего лишь заменой.

Он никогда не хотел меня. Я был просто игрушкой. Вызовом, который он бросил самому себе. И я купился.

— Коннор.

Мое имя, произнесенное чарующим, сексуальным голосом, заставляет меня резко отпрянуть от стены. Крошечные кусочки гравия осыпаются с моего лица. Смахнув их, я решительно шагаю вперед, чтобы Дейн наконец узнал, каково, когда тебя отшвыривают в сторону и посылают на хер. Засунув руку в карман, я уже нащупываю телефон, телефон, чтобы заказать такси до дома, но даже не успеваю дойти до него, как Дейн хватает меня за бицепсы и вынуждает остановиться прямо перед ним.

— Ты в порядке? — спрашивает он. — Ты что, плачешь?

— Пошел ты, — шиплю я, вырываясь, пока его хватка не ослабевает, и я наконец-то могу показать, что думаю о его гребаной игре. Я толкаю его в грудь с такой силой, что он отшатывается назад, но недостаточно сильно, чтобы он упал.

— Коннор! — он снова хватает меня, больно сжимая руки, и впечатывает в ту самую стену, на которой я только что рыдал. Шершавая поверхность царапает мне спину и дерет кожу на затылке.

— Отпусти меня, — я сопротивляюсь, но он наваливается всем своим весом, намертво пригвождая меня к месту. — Я хочу уйти, — говорю я ему.

— Я отвезу тебя домой, — произносит он с ноткой паники, и его огромные глаза затягивают меня, словно омут.

— Никуда я с тобой не поеду. С меня, блядь, хватит.

— Почему? — в отчаянии спрашивает он. — Я же велел тебе уйти. Но ты остался. Зачем ты остался, если не хотел смотреть?

— А зачем ты притащил меня сюда только ради того, чтобы трахнуть кого-то другого?!