Пустив в ход всю свою силу, я отшвыриваю Дейна прочь. Он покачивается и отступает на несколько шагов, глядя на меня так, будто я спятил. Я и чувствую себя спятившим. У меня кружится голова, я зол и раздавлен.

— Ты ревнуешь, — говорит Дейн. Его голос звучит тише и спокойнее, но не перестает быть всепоглощающе чарующим.

Я качаю головой, и по щеке скатывается еще одна слеза.

— Нет. Меня просто тошнит от того, что ты постоянно ведешь себя как грязная гейская шлюха. Омерзительно. Меня от такого тошнит.

— Да неужели? — спрашивает он, делая шаг вперед. — Тебя затошнило до или после того, как ты кончил себе в штаны?

Гнев и унижение захлестывают меня с такой силой, что все остатки рационального мышления вылетают наружу вместе со сгустком слюны, который я выплевываю прямо Дейну в лицо. Плевок попадает ему под глаз и медленно стекает по щеке.

Шок, исказивший мягкие черты лица Дейна, вырывает меня из состояния исступления, и овладевший мной демон покидает тело с жалким скулением.

— Дейн, — выдыхаю я, когда он делает два неверных шага назад, быстро моргая, двигаясь словно в замедленной съемке. Я же делаю два шага вперед, внезапно до дрожи желая прикоснуться к нему, но слишком боюсь сократить разделяющую нас пропасть.

Он опускает голову прежде, чем моя слюна успевает сорваться с его подбородка, и аккуратно собирает ее пальцами.

— Прости меня, — скулю я, морщась от совершенно иного, сжигающего изнутри стыда. Стыда за то, что я так быстро и безвозвратно потерял контроль над собой, и стыда за ту жестокость, что проявил к небезразличному мне человеку. Но, как любил повторять вожатый моих скаутов: на каждый палец, которым ты указываешь на кого-то другого, приходятся три пальца, направленные на тебя самого.

— Прости, — повторяю я, хотя должен сказать гораздо больше. Например, признать, что он был прав. Но с губ срываются лишь извинения и жалкая надежда на то, что Дейн не отвернется от меня так же, как я грозился отвернуться от него всего минуту назад.

То, как он застыл в абсолютной неподвижности, не отрывая взгляда от влаги, скопившейся на подушечках его пальцев, внушает мне еще больший первобытный ужас, чем то, что произошло в той прачечной. Только не ставь на мне крест, пожалуйста.

Когда он поднимает голову и наши взгляды встречаются, в его взоре вспыхивает такая непередаваемая, жгучая интенсивность, что мое сердце срывается в галоп, вспоминая, как надо биться. Если он сейчас ударит меня, то абсолютно заслуженно. Но я малодушно пячусь назад, страшась удара.

Однако Дейн поднимает руку не для того, чтобы нанести удар. Он медленно размазывает мою слюну по своим губам и языку. А затем проталкивает два пальца себе в рот до второй фаланги, не сводя с меня потемневших глаз, пока его кадык дергается от нарочито медленного, глубокого глотка.

Мой обезумевший разум отказывается осмыслить увиденное. Я понимаю лишь то, что физически не могу отвести взгляд. Оторваться от него всегда так невыносимо трудно.

Дейн медленно вытаскивает поблескивающие в лунном свете пальцы изо рта, и делает шаг ко мне.

— Дейн... — выдыхаю я и, вжимаясь спиной в стену, задыхаюсь от тревоги и переизбытка чувств, когда он обхватывает сухой ладонью мою челюсть.

Пространство между нами сжимается до ничтожной крупицы, между кончиками наших носов остается едва ли пара сантиметров.

— Открой рот, — тихо произносит Дейн.

— Ммм? — отзываюсь я, теряясь в его глазах, которые вдруг теплеют и становятся почти мечтательными.

Большим пальцем он скользит по моей нижней губе, а затем мягко кладет его мне на подбородок.

— Все хорошо, — говорит он, мягко надавливая ровно настолько, чтобы заставить мои губы приоткрыться. — Открой для меня ротик.

Моя челюсть безвольно опускается, а руки мелко дрожат по швам, пока Дейн шепчет те же самые слова, что со стоном выдыхал в той прачечной.

— Вот так. Хороший мальчик.

Он скользит своими влажными пальцами по моей нижней губе, оглаживая язык, а затем проникает ими в мой открытый рот. Я плотно смыкаю губы вокруг них, а язык инстинктивно приходит в движение, пока горло спазмируется в попытке подавить рвотный рефлекс. Слюна Дейна почти не имеет вкуса — чуть водянистая, едва уловимо сладкая. Я жадно сглатываю ее, пока он дразняще вытягивает пальцы обратно.

Прямо из моего рта Дейн переносит пальцы в свой, с влажным причмокиванием засовывая их между своих губ. Он издает низкий, сладостный стон, смешивая мою слюну со своей. Пиздецки, грязно эротично, никогда в жизни не видел ничего подобного. Даже в порно. Мой липкий член болезненно пульсирует, тесно зажатый во влажных боксерах, а соски затвердевают, царапаясь о гладкую изнанку рубашки.

В сей раз, когда Дейн высвобождает пальцы, они настолько щедро смочены слюной, что тягучие капли срываются вниз, прямо на нашу обувь. Послушно, без всяких уговоров, я раскрываю рот шире, втягивая его пальцы глубоко в себя, запрокинув голову. Причмокивая и ритмично двигаясь, словно голодный птенец, берущий пищу.