Я слегка взбалтываю содержимое, гремя колотым льдом, и изучаю цвет напитка в свете неоновых стробоскопов. Настроен я весьма скептически, но Коннор выглядит таким гордым собой. Один глоток и... меня прорывает на истерический смех. Коктейль убойный, как сам дьявол, и настолько приторный, что аж зубы сводит.

— По вкусу напоминает пойло для двенадцатилетних алкоголиков! — выдаю я.

Коннор смеется вместе со мной, сияя ярче любых стробоскопов, и я хочу поцеловать его так сильно, что внутри все сводит от тягучей боли. Я не фанат публичной демонстрации своей гейской натуры, но Коннора поцеловал бы в любом месте и в любое время. И на хер последствия. Если бы только Коннор послал их на хер вместе со мной. Пока что его максимум – пялиться на мое тело так, словно я лакомый кусок, и заниматься со мной всякой бро-херней, которой я мог бы страдать с Рэнди или любым другим из своих приятелей.

Я решаюсь рискнуть.

— Потанцуй со мной!

Коннор фыркает и отшатывается.

— Нееее, будет жутко странно!

Ох уж этот парень...

— Ладно! Пошли со мной! Я чую еду!

Я снова беру его за предплечье и вывожу из душной сауны, накаленной теплом человеческих тел, на заднюю террасу.

Ожидаемо, половина команды трется там, где стоит гриль, но я не могу их винить. У меня самого слюнки текут от густого мясного аромата, плывущего в воздухе. Всяко лучше того тошнотворного запаха травки, которым провоняла противоположная сторона террасы.

Я заставляю мастера по грилю подогнать мне две тарелки с курицей и говядиной, а затем щедро накладываю в обе рис со специями и сальсу. Тем временем мои парни принимают Коннора как родного. Как-никак, чувак – чемпион. Для моих засранцев он практически королевская особа.

Наши с Коннором напитки надежно покоятся в его руках, и я обмениваю один стакан на тарелку. В итоге оба пластиковых стаканчика оказываются на деревянных перилах террасы, а мы уплетаем еду стоя, попутно перекидываясь ничего не значащими фразами с парнями. Они какое-то время устраивают Коннору допрос с пристрастием о его последнем сезоне с «Шершнями», и он щедро делится с ними таким количеством советов и хитростей, какое только способна выдать его красивая светлая голова.

В конце концов все скатывается к типичному трепу из раздевалки. Клянусь, эти придурки просто помешаны на женских прелестях. Хотя, наверное, я не вправе их осуждать, учитывая, что сам точно так же одержим мужскими телами.

Похоже, Коннор слишком активно налегает на коктейль, потому что его язык развязывается до пугающего состояния, и мне ужаса до ненавистно каждое слово, слетающее с его губ. Быть единственным геем в компании качков, пускающих слюни на девчонок и их анатомию, само по себе паршиво, но когда к ним присоединяется парень, по которому я безнадежно сохну, становится просто невыносимо.

— Чувак, не неси подобную херню при мне, — обрываю его я. — Я в курсе, что ты говоришь о моей сестре.

— Блин. Прости, мужик, — он выглядит искренне смущенным, как и должен, но в глубине души мне абсолютно плевать, что он трахал Талию. Меня до ноющей боли в груди волнует лишь то, что он не хочет трахать меня, целовать меня или танцевать со мной.

— Пойду найду, где отлить.

Я отхожу от Коннора, хотя мне совсем не хочется, но с парнями он не пропадет. Мне просто нужно пару минут, чтобы привести мысли в порядок, пока от их разговорчиков у меня кровь из ушей не пошла.

Нанюханные цыпочки плотно оккупировали все ванные комнаты, так что я поступаю так, как поступил бы любой нормальный пацан на вечеринке... нахожу растение в горшке и отливаю туда. И всем абсолютно похуй!

— Чувак, мне правда жаль! — выкрикивает Коннор, перехватывая меня на обратном пути к террасе, и пытается перекрыть грохочущие басы.

— Да все нормально! Проехали! Погнали лучше сыграем в бирпонг! — я пытаюсь обогнуть его, направляясь к стеклянным дверям патио, но крепкая хватка на моем запястье резко разворачивает меня обратно.

— Думал, ты хотел потанцевать, — произносит Коннор, склоняясь ко мне так близко, что отпадает необходимость кричать.

— Ты будешь танцевать со мной? — спрашиваю я, в задумчивости прикусив нижнюю губу и пытаясь прощупать почву. Не пытается ли он просто отвлечь меня?

— Ага, — он даже обнажает в улыбке свои идеальные, ровные зубы, словно желая убедить меня, что хочет не меньше моего.

Окрыленный, с головокружительной легкостью внутри, я высвобождаю запястье только ради того, чтобы крепко сплести свои пальцы с ладонью Коннора. Боже, так намного лучше. И я тяну его в противоположном направлении, погружаясь в самую гущу плотной толпы извивающихся тел.