Пока начинается матч, я спасаю свою задницу от мокрой земли, усаживаясь прямо на спортивную сумку. Перестав злиться, я решаю извлечь максимум пользы из просиживания на скамейке запасных и, достав из чехла камеру, пару раз щелкаю ребят. Впервые за долгое время я расчехлил свою малышку, ведь был слишком занят проживанием жизни, чтобы ее документировать.

Несколько минут я сижу, наблюдая за игрой через видоискатель, в ожидании идеального...

— Эй, сталкер!

Мой палец сводит судорогой на кнопке спуска, прежде чем я опускаю камеру и резко оборачиваюсь через плечо. Бешеный стук моего сердца заглушает все звуки, доносящиеся с поля: глухие удары мяча о бутсы, натужное кряхтение и хриплые выкрики: «Я открыт!»

Дейн шагает по траве, спрятав руки в карманы куртки, и на его губах играет прохладная, уверенная улыбка, и он чуть вздергивает подбородок, когда наши взгляды встречаются.

— Изменяешь мне, да? — произносит он.

Вскочив на ноги, я откладываю камеру на сумку и в несколько широких шагов преодолеваю разделяющее нас расстояние.

— Ха-ха. Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

— Праздники созданы для того, чтобы быть с семьей, верно? — отвечает он. — Так что я пришел потусоваться с тобой. Ты не против?

Не против ли я? Еще один шаг уничтожает остатки расстояния между нами, и я обвиваю руками его талию, чтобы притянуть его губы к своим.

Его губы согревают мои, а язык обжигает, но горячее всего его руки, ведь едва вынырнув из карманов куртки, Дейн ласково обхватывает мою челюсть.

Не знаю, в том ли причина, что мой парень по совместительству еще и мой лучший друг, или просто в том, что он – Дейн, но у него есть невероятно поразительный дар объявляться именно тогда, когда он нужен мне больше всего. Безусловно, прийти составить мне компанию на краю поля во время любительского матча абсолютно не то же самое, что вытащить меня из воды или спасти от анафилактического шока. Но любовь соткана из таких вот мелочей ничуть не меньше, чем из великих свершений. Кажется, я даже не осознавал, насколько остро чувствовал одиночество, пока не увидел его. Не уверен, что вообще понимал всю глубину своего одиночества, пока не встретил его.

Один поцелуй перетекает во второй, затем в третий, четвертый. К тому моменту, когда воздух взрывается улюлюканьем и свистом моих друзей, я уже перестаю понимать, где заканчивается один поцелуй и начинается следующий.

Тепло, которым наполняет меня Дейн, разгорается в радостное пламя, и когда Томми объявляет тайм-аут, я нехотя, но полностью отстраняюсь от Дейна, заливаясь краской смущения, пока он большим пальцем стирает слюну с моей нижней губы. По крайней мере, теперь мне не придется совершать каминг-аут перед остальными парнями. Страстных поцелуев с высоким, сногсшибательным мужчиной прямо у них на глазах должно быть вполне достаточно.

Томми трусцой подбегает к краю поля и протягивает Дейну руку, представляясь тяжело дыша. Они пожимают друг другу руки, а я поражаюсь тому, каким робким вдруг становится Дейн. Парень, который предложил отсосать мне за скалой еще до того, как узнал мое имя, теперь густо краснеет, впервые знакомясь с моим другом.

— Это Дейн, — говорю я и, скользнув ладонью по его спине, обнимаю за плечо. — Мой парень.

— Играешь? — спрашивает его Томми.

— Еще как играет. Он только что перевелся в Университет Сакраменто, — вмешиваюсь я, прежде чем смущенный Дейн успевает принизить свои заслуги.

— Хочешь присоединиться? — спросил Томми, кивнув в его сторону.

В сей раз я позволил Дейну ответить самому.

— О, у меня с собой ничего нет. Ни бутс, ничего такого, — произнес он.

— Ну так сделай все возможное. Вы двое можете играть за команду Леви, а я перейду к Роуэну, — ответил Томми и, пожав плечами, дружески похлопал его по руке.

— Ебаный перебежчик! — заорал Леви с поля. — Теперь все приобрело личный окрас! Давай, Кон. Покажем этим неудачникам, как нужно играть в футбол.

Искреннее веселье смешалось с остатками смущения, и я широко улыбнулся, переплетая свои пальцы с пальцами Дейна и увлекая его за собой на поле.

— Что скажешь? Хочешь для разнообразия сыграть на моей стороне? — спросил я.

— В качестве товарища по команде? — уточнил он. — Да, мать твою!

Он уже скинул куртку, небрежно бросив его на мою сумку, а затем стянул через голову тот самый пуловер, который заставила его надеть мама, и рубашку на пуговицах из моего шкафа, оставшись стоять на холоде в одних джинсах и простой футболке. Я надеялся, что его била дрожь еще и от предвкушения, когда он бросился за мной на газон.