К тому моменту, как он отстраняется, я уже не думаю о разрядке. Только о том, чтобы Коннор снова вошел в меня. Чем угодно. Пальцами, членом, одним из его футбольных кубков... чем угодно. Буквально закипая от возбуждения, я наблюдаю, как он надевает презерватив на свой твердый член.

— Ты все еще хочешь? — спрашивает он, заползая на меня своим горячим телом.

— Боже, да.

Коннор садится сверху и, уткнувшись лбом в мое плечо, входит в меня, заполняя до краев.

Я рычу ругательства в подушку, когда Коннор ударяется бедрами бедра о мои ягодицы, и он стонет мне прямо в ухо. Перехватив его руки, я сплетаю наши пальцы и сжимаю практически до боли. Мы двигаемся в унисон, пока он прижимает меня всем своим весом, медленно и глубоко проникая внутрь. Коннор находит те точки, до которых может дотянуться только его идеальный член, и запирает меня в чистилище невыносимого блаженства.

В отличие от Коннора, я не могу кончить просто от трения о стеганое одеяло, даже если ощущения в заднице напоминают медленно нарастающий оргазм. Лишь остаюсь тяжело дышащим, вспотевшим и отчаянно выкрикивающим его имя.

Когда Коннор замирает, чтобы перевести дух, я благодарен за паузу.

— Ты в порядке? — шепчет он мне за ухо.

— Угу.

— Хочешь поменяться?

— Угу.

Приподняв бедра, он откатывается в сторону и, усевшись, стягивает презерватив, швыряя его на пол. Я переползаю к нему на колени, обхватываю основание его члена и облизываю налившуюся головку. Кожа отдает латексом, но его предэякулят солоноватым вкусом. Взяв его в рот, глубже, до самого горла, я вспоминаю, как нереально хорошо эти сантиметры чувствовались внутри меня.

Его дырочка все еще скользкая от смазки, и я погружаю пальцы внутрь, чтобы проверить, как он отреагирует.

— Ты доведешь меня... — сквозь череду тихих стонов выдыхает Коннор.

Я поднимаю голову, и мы упираемся лбами. Сгибая пальцы внутри его задницы, я нащупываю твердый, гладкий бугорок подушечкой среднего пальца.

— Чувствую твою простату. Вот она.

Лицо Коннора искажается от благоговейного наслаждения, и он кивает в знак согласия.

— Как ты хочешь кончить, щеночек? Мне сначала трахнуть тебя?

— Трахни меня, — выдыхает он.

— Тише, не разбуди всю округу.

Он издает короткий, прерывистый смешок, который сотрясает все его тело, и сильнее сжимает мышцы вокруг моих пальцев.

— Кто бы говорил. Ты, наверное, уже травмировал моих родителей.

— Только потому, что ты трахаешь меня так хорошо.

Коннор ухмыляется и стонет сквозь поцелуй, а затем отползает от меня, чтобы достать презерватив из моей коробки. Сорвав упаковку, он отбрасывает ее и надевает презерватив на мой член, который дергается под его уверенными, деловитыми касаниями.

Я вхожу в него, пока он лежит на спине, подтянув колени к груди, и Коннор зарывается пальцами в мои волосы. Впившись в его губы, я заглушаю стоны и занимаюсь с ним любовью так, как он любит. Размеренные, целенаправленные толчки, заставляющие его вскрикивать каждый раз, когда я касаюсь бедрами его ягодиц. Я целую его глубоко и трахаю еще глубже, пока его дырочка расслабляется, а член Коннора, зажатый между нами, намокает от его возбуждения, потираясь о мой живот.

— Блять, Дейн, — скулит он, и пот с моего лица капает ему на щеки. — О, блять. Блять. Блять.

Уперевшись пятками мне в ягодицы, он впивается пальцами в спину. Проклятия срываются с его губ, а мышцы вокруг моего члена сжимаются так, что хочется трахать его еще яростнее.

— О боже. О боже. О боже, — твердит Коннор, как мантру и, зажмурившись, тяжело, судорожно вдыхает.

Изголовье кровати с глухим стуком бьется о стену в такт моим толчкам, но я слишком глубоко тону в эйфории от тела Коннора, чтобы обращать на него внимание.

Но Коннор, чуткий, внимательный Коннор, стискивает мои бедра ногами.

— Тише, тише, тише, — шепчет он, пока я не замедляю темп. Его задница пульсирует, отвечая на хрипловатый, вибрирующий в груди смешок. — Я почти кончил, — зарывшись пальцами в мои волосы, выдыхает он.

— Так кончай.

— Хочу снова войти в тебя.

— Мммм, — я плавно веду бедрами, вжимаясь в него еще глубже. — Но вообще-то предполагалось, что ты – мой ненасытный пассив.

— Неа, — фыркает он. — Ты – мой.

— И не мечтай, — отвечаю я, хотя в одном я точно ненасытен. Неважно, как именно сплетаются наши тела и кто кого берет... мне всегда мало этого парня.

— Буду твоим, если ты будешь моим.

Уффф... и как, скажите на милость, мне отказаться?

Веселье Коннора сменяется капризным, тягучим стоном, когда я из него выхожу, но он тут же садится, по-хозяйски сминая ладонями мои ягодицы, пока я стягиваю презерватив с члена. Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы дотянуться до коробки с презервативами, а затем вновь устраиваюсь верхом на его бедрах, на ходу разрывая упаковку зубами.