— Поторапливайся, — посмеиваюсь я, наблюдая с кровати, как он бесконечно возится, выстраивая нужный ракурс.

Закончив с камерой, он берется за свет. Погасив верхнюю люстру, Коннор включает прикроватную лампу, а затем снова проверяет картинку в видоискателе, чтобы убедиться в идеальном результате.

— Давай уже, Скорсезе. Иди сюда, — зову я.

Наконец Коннор отрывается от объектива и поспешно забирается ко мне. Он невероятно сексуален, когда волнуется, и от трепетного напряжения его член встает колом, а щеки заливает густой румянец. Опустившись на колени в центре двуспальной кровати, он тычется в меня своим стояком и, покрывая поцелуями мою шею, старается отвернуться от камеры. Перехватив его за бедра, я разворачиваю обратно, и мы сливаемся в каком-то нелепом танце, от которого оба начинаем смеяться.

Поцелуи отвлекают его, а прикосновения дурманят еще сильнее. Вскоре он уже тяжело дышит мне в грудь и, лаская губами мой пирсинг, бесстыдно потирает мой член сквозь ткань боксеров.

Сколько бы ночей ни заканчивалось тем, что Коннор вылизывает мои соски, они все равно остаются такими же мучительно чувствительными, как и в самый первый раз. Перебирая его волосы, я поглаживаю напряженную спину, а когда Коннор приподнимает голову, сплевываю в его приоткрытый рот, прежде чем накрыть его губы глубоким поцелуем.

Он спускается губами вниз по моему телу и, стянув с меня белье, берет мой член в рот с такой одержимостью, словно умирает от жажды. Мягко разминая мои яйца, он заглатывает меня глубже, прежде чем я чувствую его легкий рвотный рефлекс, а затем он продолжает тягуче ласкать меня губами, оплетая влажным языком.

— Вот так, — рвано выдыхаю я, глядя на него сверху вниз. — У тебя, блять, природный талант.

Он двигается в такт, удерживая мой член, и слюна стекает по головке, капая на его костяшки, пока он методично сдвигает мою крайнюю плоть. Коннор дразнит меня своей ухмылкой, говорящей «я прекрасно знаю, что тебе нравится», и одновременно проскальзывает другой рукой мне за спину. Коннор плавно вставляет сухой палец мне в дырочку, попутно лаская мокрой ладонью мой член, и находит губами сосок. Он прикусывает колечко пирсинга, заставляя меня стонать в такт музыке.

— О боже, Коннор.

Его глаза вспыхивают, отражая мягкий свет лампы.

— Иди сюда, — схватив его за лицо, я заглатываю его губы в поцелуе. Инерция тянет меня назад, и мы вместе валимся на постель, прижимаясь щеками к одной подушке. Я пытаюсь стряхнуть трусы, но они цепляются за колени.

Коннор приподнимается, чтобы помочь мне, и отбрасывает белье на пол.

— Спасибо, щеночек.

— Вырежем этот момент и добавим в неудачные дубли, — усмехается он, снова падая в мои объятия, а затем закрывает глаза и, обвив мою талию рукой, издает довольное мычание, пока я осыпаю поцелуями каждый миллиметр его лица.

Проведя губами по его векам, я спрашиваю, не клонит ли его в сон.

— Нет, — Коннор снова сжимает мой член, каждым ласковым движением давая понять, что он все еще в настроении.

После короткого поцелуя я тянусь за смазкой, не за той вишневой ерундой, что Коннор держал раньше, а за нормальной, интимной. Прозрачной и без запаха. Он легко принимает один палец, а когда я добавляю второй, тихо всхлипывает. И стоит мне найти его простату, как Коннор вздрагивает, когда я начинаю ее массировать.

Если раньше он и хотел спать, то теперь о сне не может быть и речи. Он широко распахнул глаза и приоткрыл рот, а из груди вырываются лишь рваные стоны наслаждения, пока я продолжаю проникать в него пальцами. Лениво проведя рукой по своему члену, Коннор выдавливает капельку предэякулята себе на живот, прежде чем перехватить мое запястье.

— Можно теперь я? — шепчет он, мягко вытаскивая мои пальцы.

В ответ я вытираю руку о покрывало и перекатываюсь на живот.

Он садится мне на бедра и проводит дорожку из смазки между моих ягодиц, тщательно распределяя ее.

Потянувшись назад, я глажу его по ноге, а Коннор склоняется, целуя мое плечо, и погружает один палец мне в задницу. Благодаря обилию смазки, вторжение почти не ощущается.

Не помню, рассказывал ли я Коннору о своем первом опыте, но, должно быть, рассказывал. Именно поэтому он всегда спрашивает разрешения, прежде чем войти, даже когда очевидно, что я жажду его. Даже в те моменты, когда я достаю презервативы его размера вместе со своими. Надеюсь, я не звучал так, будто меня изнасиловали Нет, просто... было ужасно. Ужасно, до дрожи больно, и боль не отпускала несколько дней.

Но когда Коннор входит в меня, боли нет никогда. Он тратит столько времени на подготовку, доводя до изнеможения, что каждый сантиметр его члена входит плавно, а он все время целует меня в плечо, пока я не становлюсь податливым. Пока, выгибаясь, не подставляю зад выше, чтобы чувствовать его еще глубже.