Мне казалось, потребуются месяцы, чтобы набраться смелости и снова подставить задницу, но хватило всего двух недель после того, как мы заселились в номер, забронированный Уитлоками. Было что-то в наших совместных ночах, в бесконечных разговорах, объятиях, смехе и сексе, что-то, что убаюкало меня, подарив такое всеобъемлющее чувство безопасности, что в один прекрасный момент я просто придвинулся задницей к лицу Коннора, и пути назад уже не было. Никогда в жизни я не был так прав, как когда сказал Коннору, что его член идеален.

Прежде чем мы опустимся до того, чтобы неистово тереться друг о друга стояками прямо на студенческой парковке, я выскальзываю из объятий Коннора и велю ему садиться в машину. Для секса у нас будет вся ночь. А прямо сейчас мне хочется лишь есть пиццу на пляже и болтать с Коннором обо всем том охренительном безумии, которое мы планируем творить вместе в Сакраменто.

И о том, какой потрясающей будет наша жизнь.

Глава 31

Глава 31

Я сижу в машине возле маминого дома целых пять минут, прежде чем заставляю себя отстегнуть ремень безопасности. Крышу обрамляет россыпь белых мерцающих гирлянд, а входную дверь украшает пышный рождественский венок. На подъездной дорожке теснятся четыре автомобиля, а у обочины, прямо за нами, припаркован седан. Подарок Арти для Талии.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спрашивает Коннор с водительского сиденья, и в его голосе сквозит та же гложущая тревога, что сковывает меня. Он нажимает кнопку на потолке, включая свет в салоне, и мягкое свечение выхватывает из полумрака откровенное беспокойство, написанное на его лице.

Каким-то парадоксальным образом чужая нервозность усмиряет мою собственную. Пожалуй, мне даже нравится, когда Коннор берет на себя бремя волнения за нас двоих. В такие моменты он слегка щурит один глаз и трогательно сжимает губы. Очаровательно.

— Конечно, я хочу, чтобы ты пошел со мной, — отзываюсь я. — Мне хочется, чтобы ты был со мной везде и всегда, но я отказываюсь быть настолько жестоким парнем.

Он тянется ко мне, смахивает со лба выбившуюся непокорную кудряшку и заботливо укладывает ее на место.

— Ты вовсе не жестокий. Ты ангел.

Даже не знаю, что забавляет меня больше: сама мысль, что во мне есть хоть капля ангельского, или то, с какой искренностью Коннор верит в подобную чушь.

— Именно ты у нас ангел, Коннор. А я просто ходячая катастрофа на стадии ремиссии.

Именно на стадии ремиссии, потому что, несмотря на потерю всего, что имело для меня хоть какую-то ценность, за исключением мужчины, сидящего слева от меня, жизнь определенно налаживается. Вот уже две недели мы обустраиваем наш быт в Сакраменто, превращая бывшую детскую Коннора в наше общее гнездышко, пока его родители позволяют нам жить у них даром. Я официально зачислен в университет Сакраменто, зарегистрирован на весенний семестр и состою в команде тренера Макдоно. Моя первая тренировка состоится сразу после Нового года, и тренер утверждает, что я стану ценным игроком в следующем сезоне, если продолжу тренироваться под чутким руководством Коннора.

А еще я нашел работу. Самую настоящую, официальную, с белой зарплатой, в магазине туристического снаряжения, что находится в паре минут ходьбы от дома Уитлоков. Формально на полставки, но на весь зимний период менеджер расписал мне часы под полную занятость, и к началу весеннего семестра я должен скопить достаточно, чтобы купить подержанную машину. Пусть будет не «БМВ», зато собственные четыре колеса, которые Арти уже не сможет у меня отобрать. А потом все заработанное будет уходить на оплату учебы и на то, чтобы мы с Коннором наконец-то съехали в собственную квартиру.

Не поймите не правильно, вкалывать тот еще отстой, но я начинаю входить во вкус по-настоящему взрослой ответственности. Мне нравится доказывать Коннору свою надежность, словно то, что я способен удержаться на рабочем месте, служит неопровержимым доказательством моей готовности быть преданным и верным спутником жизни. Доказательством того, что я больше не тот безрассудный мальчишка.

— Ты никогда не был катастрофой, — возражает он. — И я буду отстаивать свое мнение до последнего вздоха.

Расплывшись в сияющей улыбке, я подаюсь вперед и накрываю губы Коннора своими.

— Не умирай. Я люблю тебя слишком сильно.

— И я тебя люблю, — шепчет он. Его улыбка меркнет, и он скользит взглядом поверх моего плеча. Обернувшись, я вижу сестру, застывшую на крыльце дома Лори. Одной рукой она обхватила себя за пояс, а другой вяло машет нам в знак приветствия. Ее мрачное, граничащее с откровенным раздражением выражение лица сулит мучительно долгий вечер, полный фальшивого перемирия.

— Я пойду с тобой, — уверенно заявляет Коннор, хотя нервничает теперь еще сильнее, чем минуту назад.

— В настолько затасканной толстовке? В канун Рождества? — я ухмыляюсь, давая понять, что не нуждаюсь в круглосуточной няньке, как бы сильно мне ни хотелось вцепиться в его ладонь. — Иди к своим друзьям. Со мной все будет в порядке.

— Напиши мне, если захочешь, чтобы я забрал тебя пораньше. Я серьезно.