— Итак, — начинает он, и на его веснушчатом лице расцветает хитрая ухмылка. — Коннор, да? Как так вышло-то?

— Ахуеть какая длинная история.

— У вас все серьезно, или ты просто блядуешь?

— Хех... — я криво усмехаюсь, подумав, что отчасти так и есть. — Серьезно. Я его люблю.

— Он тебя любит?

— Сказал, что да, — смущенно бормочу я, но крошечная капля неуверенности омрачает пьянящий восторг от его признания. — У них с Талией все кончено. Они все равно друг другу не подходили.

— Смотри только, не позволяй ему вытирать об себя ноги, ладно? На тебя и так достаточно дерьма свалилось.

— Знаю.

— Я все ждал, чтобы посмотреть, с кем ты в итоге остепенишься. Не думал, что это будет парень. Но девчонка или мужик... неважно, главное, чтобы с тобой обращались как надо. Твой человек должен делать твою жизнь лучше, сечешь?

Шагнув вперед, я сгребаю его в охапку и обнимаю так же крепко, как и всегда.

— Спасибо.

Обняв меня в ответ, он звонко хлопает меня по спине.

— Ладно, пойду найду себе какую-нибудь горячую цыпочку, чтобы как следует пососаться.

— Удачи, — усмехаюсь я, отпуская друга, и шутливо салютую ему двумя пальцами, прежде чем сорваться с места на поиски своего парня. Ведь Коннор именно так и сказал, верно? Что мы теперь парни?

Проблема в том, что я в упор не помню, где именно мы с Коннором стояли относительно того места, куда меня уволок Рэнди. Пробравшись к сцене, я пытаюсь сориентироваться по ней, но даже пока толпа относительно спокойна, не могу его отыскать. Тревога начинает скручивать внутренности, когда на сцену выходит следующий диджей, и море людей взрывается неистовым, нетерпеливым ревом.

— Коннор?! — ору я, пытаясь перекричать оглушительный гвалт. — Коннор?! КОННОР?!

Отчаяние липкими щупальцами стискивает горло. Мне жизненно необходимо найти его до того, как...

Динамики взрываются низкими, вибрирующими басами нового трека, и толпа впадает в абсолютное, первобытное исступление. Ритм, который в любой другой день распалил бы во мне пожар, сейчас лишь раздувает ледяную панику в груди. Мой высокий рост не имеет никакого значения, когда я не могу сдвинуться ни на дюйм в месиве бьющихся в экстазе тел. Чтобы плыть против течения, приходится пустить в ход все мышцы и локти, и я сам не понимаю, куда двигаюсь, пока с размаху не налетаю на вышку оператора, возвышающуюся над толпой для съемки сцены. С трудом выбравшись из людского водоворота, я молниеносно взбираюсь по лестнице на платформу.

— Эй, какого хрена? — коренастый оператор, с ног до головы одетый в черное, грозно взмахивает рукой. — А ну слез отсюда нахуй!

— Остынь! Я ищу человека! — я впиваюсь взглядом в бурлящее море внизу, лихорадочно сканируя его в поисках хоть малейшего намека на Коннора. Светло-русую макушку, переплетение кожаных шнурков на запястье, случайный блик от металлического карабина на ремне его кофра или пятно красной футболки, которую он стянул из спальни в доме, что когда-то был моим.

Но я его не вижу. Нигде.

— Парень, тебе надо слезть! — продолжает надрываться оператор.

Воспользовавшись секундной передышкой, я выхватываю телефон, проверяя, нет ли весточки от Коннора.

Коннор: Ты где?

Да блядь. А ТЫ где?

Я снова до боли в глазах вглядываюсь в толпу, и как раз в тот момент, когда оператор уже грозится столкнуть меня с платформы силой, замечаю светловолосую макушку, пробивающуюся наперерез людскому потоку. Мироздание дарует мне лишь жалкую долю секунды облегчения, прежде чем фигура исчезает. Коннор уходит на дно так, словно не умеющий плавать человек сдался на милость бушующего океана.

Отпихнув оператора в сторону, я кубарем слетаю по лестнице и начинаю неистово прокладывать себе путь локтями туда, где мелькнула надежда найти Коннора, собирая проклятия отлетающих от меня людей.

— Коннор?! — пытаюсь кричать я, но все без толку. Из-за музыки я не слышу даже собственного голоса, поэтому просто пру напролом, пока не натыкаюсь на...

— Коннор... — я в ужасе рухаю на колени. Две какие-то девчонки обмахивают его, словно он словил тепловой удар. Но я, блять, играл с ним в футбол под палящим летним солнцем. Его не так-то просто свалить обычной жарой.

И все же выглядит он хреново. Осев на пятки, Коннор уперся ладонями в песок и безвольно опустил голову, пока его грудная клетка судорожно ходит ходуном.

— Коннор! — когда мой голос не вызывает у него никакой реакции, я сам поднимаю его голову.

То выражение, что застыло в его глазах, пугает меня до усрачки куда сильнее, чем страх не найти его в толпе. Он мертвой хваткой вцепляется в меня, что в корне отличается от всех предыдущих раз. Коннор жмется так, словно отчаянно пытается заползти под мою кожу, спрятаться внутри меня.

— Что случилось, малыш? — крепко сжав его в объятиях, хрипло спрашиваю я прямо ему в ухо.