— Я хочу, чтобы наши отношения перестали быть просто фантазией. Чтобы мы были вместе по-настоящему. Я хочу быть твоим парнем, если ты согласен быть моим, — обвив руками мою шею, Коннор выдыхает слова, которые я жаждал услышать, сколько себя помню. А затем он накрывает мои губы своими так стремительно, что я даже не успеваю ответить, что тоже безумно хочу.

Поэтому я произношу эти слова своими поцелуями. Крепко прижав его к себе, я вбираю воздух, который он выдыхает. Облизываю его, нежно втягиваю губы, легонько покусываю их и жадно вдыхаю его аромат. Такой теплый, влажный и крышесносно сладкий. Коннор зарывается пальцами в мои волосы, пока я скольжу ладонями под его футболку, и все вокруг превращается лишь в жалкие декорации, пока мы купаемся в лучах софитов, которые зажгли сами.

Мой.

Мой.

Мой.

Так продолжается до тех пор, пока что-то тяжелое не врезается мне в бок, отрывая от моего любимого и грубыми, резкими толчками протаскивая сквозь толпу. Мир кружится перед глазами, и я, дезориентированный и разъяренный, отбиваюсь от монстра в форме Рэнди, который волочет меня к выходу.

Рэнди отпускает меня лишь тогда, когда мы оказываемся на открытом пространстве между биотуалетами и палаткой первой помощи. От внезапной потери опоры меня шатает, поэтому я едва не валюсь на задницу. И пока я пытаюсь удержать равновесие, на меня обрушивается осознание того, что мой лучший друг только что совершил самое тяжкое преступление из всего братского кодекса.

Он капитально обломал мне весь кайф!

— Какого хера, чувак?! — я хватаю его за плечо, чтобы оттолкнуть, но он проворно перехватывает мои руки, прежде чем мне удается.

— Чувак! — орет он. — Да тебя так жестко накрыло, что ты зажимался с Коннором!

— Я не под кайфом, придурок! Я гей! Отпусти меня! — моргаю я, сгоняя с глаз пелену ярости, пока не остается лишь глухое раздражение.

Рэнди ослабляет хватку как раз в момент, когда я отшатываюсь назад, из-за чего снова теряю равновесие, тяжело хватая ртом воздух.

— Ты гей? — спрашивает он с таким видом, словно от меня только что прозвучало, что я ебаный вампир.

— Да!

— И давно?

— Уже да2.

— Серьезно? Почему ты никогда мне не рассказывал? — Рэнди качает головой, окинув меня оценивающим взглядом.

— Не знаю, чувак, — я вскидываю руки, позволяя усталости окончательно вытеснить раздражение. — Может, думал, что ты на меня с кулаками кинешься!

— Я на тебя не кидался! Просто подумал, ты закинулся кислотой или чем-то еще. Я тебя спасал.

— Спасал от чего? От поцелуя с парнем? Да кого это ебет? Я же не щенка душил. Какая тебе вообще разница, с кем я сосусь? Не твое дело.

— Эм, ладно, — Рэнди сжимает губы в напряженном неодобрении. — А я-то думал, мы друзья, но, видимо, нет.

— Чувак, да брось. Мы друзья.

— Да ни хера. Потому что, будь мы друзьями, то, что происходит в твоей жизни, касалось бы и меня тоже. Ты, оказывается, гей, хотя втирал мне, что мутишь с девчонкой по имени Кэти. Да и к тому же кувыркаешься с парнем своей родной сестры. Я рассказал тебе всю свою гребаную жизнь! Вещи, которыми ни с кем больше не делился. Разрешаю тебе дрыхнуть у меня дома, когда захочешь, и зову к своей семье на праздники. Я думал, ты мой лучший друг.

— Я и есть твой лучший друг, — говорю я, чувствуя, как пульс замедляется, уступая место обреченной меланхолии. — Я тоже рассказывал тебе о своей жизни. Просто не сказал тебе одну-единственную вещь.

— Почему не сказал? Считаешь меня гомофобом?

— Нет, просто... не знаю. Я не знал, как ты отреагируешь, и не хотел разгребать последствия. Разве я не могу оставить хоть что-то только для себя?

— Конечно, можешь, — его голос становится тише. — Но зачем? Я не понимаю, но могу предположить, что скрывать такое от всех – полный пиздец. И пусть я веду себя эгоистично, но мне ужасно обидно от того, что ты предпочел вот так страдать, вместо того чтобы довериться мне.

— Все совсем не так, — вся моя бравада окончательно сдувается, и я вытираю испарину со лба. — Я доверяю тебе. Просто не хотел ставить в неловкое положение. Типа, ты бы все равно позволил мне ночевать у тебя в студии, если бы знал, что я трахаюсь с мужиками?

— В моей квартире ты бы не трахался ни с какими мужиками, так что да, разумеется, я бы пустил тебя переночевать.

— Ну, мне не хотелось рисковать, — отвечаю я. И даже услышав ответ Рэнди, я не верю в него до конца. Просто не могу, не уверен, что вообще умею кому-то доверять. — Я не хотел тебя потерять.

— Ты меня не потеряешь, чувак.

Напряжение между нами растворяется в легком дуновении прибрежного бриза. Я киваю, заключая с ним безмолвный договор отныне доверять ему больше. Коннор, может, и стал для меня самым близким человеком, но я ума не приложу, как бы я пережил последние несколько лет без Рэнди.