— Но то, что ты сказал правда. Я хотел тебя с той самой секунды, как увидел на пляже. Пиздецки тяжело желать того, кого никогда не сможешь получить. Я ревновал к Талии, как и всегда, и мне нравилось отдалять тебя от нее. Мне нравилось, когда вы ссорились. Именно я во всем виноват.
— Ладно, мне плевать, кто виноват...
— И я рад, что ты был с ней честен, потому что для подобного требуется немало смелости. Обожаю твою честность. Не хочу, чтобы ты был таким же лжецом, как я.
— Мне следовало порвать с ней уже давным-давно, когда все еще не имело к тебе никакого отношения.
— А мне следовало уйти из дома уже давным-давно, когда все не имело к тебе никакого отношения.
— Я просто скучаю по тебе, Дейн, и очень за тебя переживаю.
— Ну, ты вечно из-за чего-то переживаешь, — мягко отзываюсь я, улыбаясь, несмотря на стоящие в глазах слезы и щемящую боль в груди. — Я тоже по тебе скучаю.
— Мне все еще можно прийти на твой матч завтра?
— Да, пожалуйста, — шепчу я, вытерев нос тыльной стороной запястья.
Глава 21
К перерыву «Ацтеки» проигрывают со счетом 1:3, и на десятой минуте второго тайма тренер Дейна наконец-то выпускает его на поле. И именно тогда я начинаю снимать. Не ради пополнения портфолио. Эти кадры только для Дейна. Чтобы он смог увидеть, как выглядит в играх плей-офф, независимо от победы или поражения.
Он отлично бегает, держит дыхание и не уступает «Брюинз» ни единого сантиметра свободного пространства. Несмотря на месяцы упорных тренировок, Дейн все еще не лучший игрок на поле, но в каждом его шаге, в каждом отданном пасе чувствуется колоссальный прогресс.
За семь минут до конца матча кто-то хлопает меня по плечу. Женщина, сидевшая позади меня и неистово болевшая каждый раз, когда мяч оказывался в ногах у шестого номера из Калифорнийского университета.
— Здесь играет кто-то из ваших родных? — спрашивает она с такой теплой, материнской улыбкой, что я мысленно записываю ее в мамы шестого номера. Она и выглядит как классическая мама. Практичная одежда, добрые глаза и сумка, в которую без труда поместятся легкие закуски и солнцезащитный крем.
— Эм, нет. Мой лучший друг, — отзываюсь я, опустив камеру.
Лучший друг. Не совсем ложь, но и стопроцентной правдой тоже не ощущается. Может, у меня просто никогда раньше не было лучшего друга, но я почти уверен, что большинство лучших друзей не спят друг с другом и не висят часами на телефоне, обмениваясь тоскливыми «я скучаю» после дурацких ссор.
— Вообще-то, он мой парень, — поправляюсь я, приняв решение за долю секунды, и пробую это слово на вкус перед человеком, который не знает моего имени и больше никогда в жизни меня не увидит.
Хотя слово «парень» – тоже не совсем честно, ведь, несмотря на все вчерашние ночные «я скучаю», мы с Дейном так и не определили статус наших отношений столь конкретными терминами.
«Ацтеки» проигрывают со счетом 1:4, и сезон для Дейна на третьем курсе окончен. А я тем временем сижу здесь и загоняюсь из-за какого-то дурацкого слова. Впрочем, так куда лучше, чем загоняться из-за того, что наговорила Талия. Из-за всех тех вещей, в которые я не верю, но о которых не могу перестать думать. Я заталкиваю эти мысли на самые глубокие задворки сознания и сосредотачиваюсь на более важных вещах. Например, на том, как буду вытаскивать Дейна из пучины уныния после поражения, завершившего сезон.
Я пишу ему, что буду ждать на набережной, и слоняюсь там до тех пор, пока парни из «Ацтеков» не начинают выходить из раздевалки. Дейна, как самого высокого в команде, заметить проще простого, и, как только он видит меня, то сразу отделяется от Рэнди и Брайса, чтобы шагнуть прямиком в мои объятия. Он не хнычет и не дуется, но и не искрится от радости.
— Спасибо, что ты здесь, — шепчет он мне в волосы. Сейчас – наша первая встреча лицом к лицу после ссоры.
Мы отстраняемся друг от друга ровно за мгновение до того, как все начало бы выглядеть подозрительно, и как раз в ту секунду, когда мимо пробегает стайка товарищей Дейна по команде.
— Он с нами? — спрашивает Рэнди у Дейна, кивнув в мою сторону.
— Сто процентов, — отвечает Дейн, одарив меня сдержанной полуулыбкой. — Встретимся там, парни.
Когда они отходят по парковке достаточно далеко, чтобы не услышать нас, я спрашиваю Дейна, о чем они.
— Не парься, — отзывается он. — Будет весело.
В конечном счете, совершенно неважно, куда Дейн меня везет. Я хочу быть там, где есть он, вот и все. Сидеть вместе на передних сиденьях моей машины, окутанным ароматом Дейна, только что вышедшего из душа, и слушать его бархатистый, глубокий голос – достаточно, чтобы развеять любые липкие остатки неуверенности.
Пока Дейн вбивает пункт назначения в навигатор на приборной панели, я жадно изучаю взглядом каждый сантиметр его тела, до которого могу дотянуться глазами. От влажных, взъерошенных полотенцем кудрей до острых коленок. Он прикусывает кончик языка, и мне сразу же хочется почувствовать его вкус.