Он замер на пороге, увидев меня. Его взгляд скользнул по шелку платья, задержался на бедрах, поднялся к глазам. В этом взгляде не было той насмешки, к которой я привыкла за последние дни. Там было что-то темное. Голодное.

— Ты… — он прочистил горло, закрывая за собой дверь. — Ты выглядишь…

— Как монашка с секретом? — подсказала я, нервно теребя край фаты.

— Как женщина, ради которой можно начать войну, — закончил он, подходя ближе. — Отец будет доволен. Ты выглядишь скромно, но дорого.

— А ты выглядишь как Джеймс Бонд, который пришел украсть секретные коды, а заодно и невесту, — я попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Дамир, мне страшно. Там твой отец. Карим. Регина. И еще человек пятьдесят «близкого круга», которые смотрят на меня как на ошибку природы.

Он подошел вплотную и взял меня за руки. Его ладони были теплыми и сухими, в отличие от моих, ледяных.

— Посмотри на меня, Ветрова.

Я подняла глаза.

— Там нет судей. Там зрители. Мы с тобой — главные актеры. Ты помнишь наш договор?

— Восемь секунд, — выдохнула я. — Руки выше талии. Язык за зубами.

— Именно, — он усмехнулся, но как-то напряженно. — Спрей взяла?

— Я съела пачку мятных драже. Если ты меня поцелуешь, у тебя глаза заслезятся от ментола.

— Переживу.

Он сжал мои пальцы чуть сильнее.

— Ты не одна, Кира. Я рядом. Я держу тебя за руку. Если кто-то косо посмотрит — я замечу. Если тебе станет плохо — мы уйдем. Плевать на отца, плевать на церемонию. Ты поняла?

В его голосе звучала такая уверенность, такая стальная защита, что мне вдруг захотелось прижаться к нему и спрятаться в этом смокинге от всего мира. Но я одернула себя. Это роль. Он защищает свои инвестиции.

— Поняла, босс. Идем?

Он предложил мне локоть.

— Идем. Пора устроить шоу.

* * *

Мы шли по зеленой лужайке к арке, увитой белыми розами. Звучала живая музыка — струнный квартет пилил что-то классическое и заунывное.

Люди сидели на белых стульях, расставленных рядами. Я чувствовала их взгляды кожей, даже через плотный шелк.

В первом ряду сидел Рустам Ильич. Он выглядел как падишах на троне. Рядом — мама Дамира, вытирающая слезы платочком. И они.

Карим сидел с выражением скучающего превосходства, но его глаза бегали. А Регина… О, Регина была в ударе. Она надела черное. На свадьбу. Черное кружевное платье, словно она пришла на мои похороны, а не на торжество.

Я встретилась с ней взглядом и улыбнулась. Широко, счастливо, как полная дура, влюбленная до беспамятства.

Регина скривилась, будто укусила лимон.

Мы подошли к арке. Регистратор, женщина с голосом, пропитанным сиропом, начала свою речь про корабли любви, бороздящие просторы семейной жизни. Я слушала вполуха, стараясь не упасть в обморок от запаха лилий, которыми была украшена арка.

— … согласны ли вы, Дамир Рустамович…

— Согласен, — его голос прозвучал твердо, как удар молотка судьи.

— … согласны ли вы, Кира…

Я сделала паузу. Драматическую. Почувствовала, как рука Дамира напряглась в моей ладони. Он подумал, что я сбегу?

— Согласна, — выдохнула я, глядя ему в глаза. И добавила шепотом, чтобы слышал только он: — Отрабатываю планшет.

Уголки его глаз дрогнули в улыбке.

— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно провозгласила тетка. — Можете поцеловать невесту!

Зал затих. Это был момент истины. Момент, ради которого все и затевалось. Фотографы (которых все-таки пустили, личного фотографа отца) подняли камеры. Регина подалась вперед, впившись в нас взглядом.

Дамир повернулся ко мне.

Он медленно поднял руки и обхватил мое лицо ладонями. Это не было «руки на талии». Это было интимно. Нежно.

— Восемь секунд, Ветрова, — одними губами произнес он.

И накрыл мои губы своими.

Я ожидала сухого, техничного касания. Ожидала актерской игры.

Но Дамир Тагиров не умел делать что-то наполовину.

Его губы были твердыми, настойчивыми и горячими. Он не просто коснулся меня — он присвоил. В первую же секунду я забыла про мятное драже, про контракт и про то, что вокруг люди.

Он чуть наклонил голову, углубляя поцелуй. Я ахнула, приоткрыв рот, и он тут же воспользовался этим, нарушая правило номер один. Его язык скользнул внутрь, дразняще, властно, встречаясь с моим.

Внутри меня взорвалась сверхновая.