Кира нахмурилась, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Ты хочешь вернуть ее? После всего этого? Ты до сих пор ее любишь?

В ее голосе прозвучало что-то странное. Разочарование? Или просто недоумение.

— Не совсем, — медленно произнес я, откидываясь на спинку кресла и сцепляя пальцы в замок. — Мне не нужна Регина-жена. Мне не нужна Регина-женщина.

— Тогда зачем?

— Я хочу, чтобы она решила , что я хочу ее вернуть, — жестко улыбнулся я. — Я хочу, чтобы она увидела меня: успешного, сильного, с красивой молодой невестой. Я хочу, чтобы ее начала грызть зависть. Чтобы она пожалела о своем выборе.

Я подался вперед, понизив голос:

— Главное — чтобы она предала брата. Сама. Добровольно. Чтобы она приползла ко мне, готовая бросить Карима ради шанса снова быть со мной. Мне нужен этот момент ее слабости и предательства. Я хочу, чтобы Карим узнал об этом. Чтобы он увидел, что его «идеальная жена» готова продать его при первой же возможности.

— А потом?

— А потом, — я безразлично пожал плечами, допивая кофе, — она отправится туда, где ей и место. В прошлое. Мне не нужна предательница, Кира. Мне не нужен трофей, который переходит из рук в руки в зависимости от того, у кого больше активов. Как только она сделает шаг ко мне, как только унизит Карима своим выбором — моя цель будет достигнута. Я отвергну её. Публично, жестко. Оставлю её ни с чем: без богатого мужа, без репутации и без меня.

Я посмотрел Кире прямо в глаза.

— Это будет шах и мат. Карим потеряет лицо, потому что жена предпочла ему «неудачника-брата». А Регина потеряет всё, потому что погналась за призраком былой любви. Они сожрут друг друга обвинениями. А я просто перешагну через них и заберу компанию.

В кабинете повисла тишина. Слышно было только, как дождь барабанит по панорамному стеклу. Кира медленно откусила кусок печенья, не сводя с меня взгляда.

— Знаешь, — наконец сказала она с набитым ртом, — а ты страшный человек, босс. Прямо злодей из комиксов. Только плаща не хватает и злобного смеха.

— Жизнь научила, — сухо ответил я. — В этом мире или ты хищник, или корм. Я слишком долго был кормом.

Кира смахнула крошки с колен и спрыгнула с кресла. Ее огромная толстовка колыхнулась, делая ее похожей на маленькое привидение.

— Ладно. Месть так месть. Значит, моя задача — быть настолько офигенной, чтобы у этой Регины зубы сводило от зависти, папу взбесить, брата свести с ума, маме понравится.

— Почти угадала, — я слегка усмехнулся, оценивая точность её формулировки. — Маме понравиться проще всего. Ей достаточно увидеть, что я не одинок и кто-то смотрит на меня с обожанием. Она давно мечтает о внуках, так что тут ты попадешь в цель, просто взяв меня за руку.

Я встал и подошел к ней. Рядом с моим идеально отутюженным костюмом её балахон смотрелся особенно нелепо, но в этом и был весь смысл. Контраст.

— А вот с остальными сложнее, — продолжил я, глядя на неё сверху вниз. — Отца взбесит сам факт, что ты не из «нашего круга», не дочь министра и не владелица нефтяной вышки. Но при этом ты должна выглядеть так, будто эта вышка у тебя есть, просто ты забыла, где её оставила. Карим должен видеть во мне победителя. А Регина…

Я сделал паузу, вспоминая холодный блеск глаз бывшей невесты.

— Регина — это фасад. Дорогая штукатурка, за которой пустота. Чтобы она подавилась завистью, ты не должна пытаться переиграть её на её поле. Не надо быть чопорной леди. Ты должна быть живой. Яркой. Настолько охренительной, чтобы рядом с тобой она чувствовала себя старой, скучной мебелью.

Кира скептически осмотрела себя в зеркале, потянув за растянутый рукав худи.

— Боюсь, в этом прикиде я могу вызвать у неё только желание вызвать охрану или подать на пропитание. «Бомж-стайл» сейчас в моде, конечно, но не до такой же степени.

Я достал из внутреннего кармана пиджака черную карту безлимитного счета и, щелкнув по пластику пальцем, положил её на край стола. Звук получился звонким, как выстрел.

— Завтра вечером благотворительный прием в честь юбилея фонда отца. Там будут все. Это наш выход.

Кира перевела взгляд с карты на меня. Её глаза хищно блеснули.

— У тебя сутки, Кира, — жестко сказал я. — Никаких лимитов. Салоны, стилисты, платья — мне плевать, сколько это будет стоить. Но завтра, когда мы войдем в этот зал, все разговоры должны стихнуть. Я хочу, чтобы Карим уронил бокал, а Регина почувствовала себя дешевкой в своем платье за десять тысяч долларов. Справишься?