Несмотря на мои заверения в том, что нам с Джейком пора бы сбавить обороты, он продолжает строчить мне сообщения, как влюбленная по уши школьница… и, черт возьми, мне это безумно нравится.

Чаще всего это какой-то полный бред. Например, недавно он прислал мне фотку строчки «карамельный маккиато» из меню кофейни в его здании. Текст вдогонку гласил: «Эта надпись заставила меня подумать о тебе».

Ванильно до ужаса, но улыбку у меня вызвало.

Отец тихонько посмеивается каждый раз, когда музыка в мастерской притихает и из динамиков телефона раздается звук входящего уведомления. Я как раз лежу под очередным автомобилем, занимаясь любимым делом, когда он подает голос:

— Значит, с богатым малым всё на мази? — тон у него добродушный, но мне всё равно не нравится это прозвище.

— Пап, — предупреждающе отзываюсь я из-под очередного Порше.

Мне не видно лица отца. Наверное, именно поэтому у нас такие классные отношения: нам никогда не обязательно смотреть друг другу в глаза во время разговоров.

— Я просто к тому, Дил, что такие деньги, как у него, меняют людей. Они развращают даже хороших мужиков и дают им все ресурсы, чтобы это скрывать. Не хочу, чтобы тебе разбили сердце, когда он… когда этот запал пройдет. — Чтобы подкрепить свои слова, он меняет тему: — Он продвинулся как-то в том, чтобы завязать со своей пассией?

На сей раз я не могу сдержать смешок:

— Пап, Кора хорошая. Вообще-то, она пригласила меня на ужин к ним завтра вечером. Сказала, хочет узнать меня получше до этого благотворительного вечера. И там всё не так просто, чтобы Джейк мог вот так взять и «завязать» с ней.

— И ты пойдешь? На этот вечер, в смысле. Тебе не кажется, что это немного похоже на игры с огнем? Вот так махать чувствами Джейка к тебе у неё под носом?

— Никто ничем махать не собирается, потому что махать-то нечем. Мы с Джейком просто друзья, потому что никем другим быть не можем.

— Я просто говорю: будь осторожен.

Мы погружаемся в привычное рабочее молчание, разгребая сегодняшние заказы. Но незадолго до трех часов в мастерскую влетает Кэсси. Она навзрыд плачет.

— Вам нужно зайти в дом. Живо.

Отец в то же мгновение оказывается рядом с ней:

— Кэсси, малышка, что случилось?

Сестра бросается отцу на шею, пытаясь справиться со слезами. Я бросаю пассатижи в ящик для инструментов и иду за ними.

В офисе стоят двое полицейских в форме. Первая мысль — они пришли расследовать акты вандализма, но с чего бы Кэсси из-за этого плакать?

Не выпуская сестру из объятий, отец обращается к ним:

— Чем можем помочь, офицеры?

Тот, что пониже ростом, шагает вперед и протягивает отцу руку:

— Мистер Райдер, я офицер Макки, это офицер Дауди. Мы обходим местных на улице, чтобы сообщить: сегодня утром здесь произошла стрельба.

— Что? Где? — пугаюсь я.

— Буквально в нескольких домах отсюда. Похоже, ситуация в районе начинает серьезно обостряться, так что мы просим всех сохранять бдительность.

— Мы и так начеку, но в кого стреляли? — спрашивает отец. Когда полицейский уже собирается выдать дежурное «мы не можем разглашать эту информацию», отец умоляюще добавляет: — Пожалуйста, офицер. На этой улице все друг другу как родные.

Полицейский коротко кивает:

— Глинда Уотерс.

— Ох, блять. Она жива? — шепчу я, слишком ошарашенный, чтобы говорить в полный голос.

— Скорая увезла ее в больницу в критическом состоянии. Это всё, что мне известно.

Отец сжимает мое плечо и смотрит на копов:

— Поговорите дальше с моим сыном. Мне нужно проверить, как там муж Глинды.

— И что, блять, вы собираетесь с этим делать? — зло спрашиваю я. Не особо-то они старались, когда нужно было приструнить вандалов. Это по их вине всё докатилось до такого маразма.

— Мы выставляем патрули в районе, сейчас изымаем записи с камер и опрашиваем свидетелей. Собственно, поэтому мы здесь.

Я скептически усмехаюсь, провожая плачущую сестру к потрепанному диванчику в офисе:

— Собираетесь спросить, не видел ли я чего подозрительного? Да я видел. Например, кирпич, который влетел в наше окно пару недель назад. Или нарисованный хер на дверях мастерской Роджерсов, их порезанные шины, краску на наших воротах. — Я перечисляю последние выходки хулиганов и наблюдаю, как офицер морщится.

Ему явно не по себе. Похоже, он хочет что-то сказать, но невидимый замок на губах не дает ему открыть рот. В моем нынешнем состоянии ярости я решаю надавить:

— Хотите что-то добавить, офицер? — Слыша тихие всхлипы сестры, я обхожу копа, иду к кулеру и наливаю Кэсси стакан воды. Понятия не имею, почему все сразу бегут за водой, когда кому-то плохо, но текилы Cuervo у меня под рукой нет, так что обойдемся этим.

— Спасибо, — тихо говорит сестра, забирая стакан и вытирая глаза.

— Мне просто нужно знать, слышали ли вы выстрел или видели что-то, что может иметь к этому отношение, — офицер застывает наготове с блокнотом и ручкой.