Трахните меня. Он великолепен.

— Так, Дилан, как ты вообще попал в авторемонт? — спрашивает Нокс. Я благодарен ему за то, что он вовлекает Дилана в разговор, но в то же время мне до безумия хочется, чтобы Дилан принадлежал только мне. Мы разворачиваем плотик так, чтобы Дилан был лицом к Ноксу, Фениксу и Хадсону, а я оказываюсь к ним спиной. По крайней мере, пока он говорит, у меня есть легальный повод изучать взглядом каждую черточку его лица, шеи и плеч.

Парни долго его расспрашивают, беседа идет легко. Он немного открывается, рассказывая про маму, и когда атмосфера становится слишком уж серьезной, Феникс вставляет:

— Расскажи еще про сестру.

Дилан посмеивается, но отвечает, не забыв добавить:

— Кэсси спуску не даст. Она хочет семью, детей, и ни за что не станет терпеть твои замашки бабника.

— Жаль, уверен, девчонка из тебя вышла бы горячая, — ляпает Феникс.

— Это еще что, блять, значит? — спрашиваю я, наконец подав голос.

— Воу-воу, полегче, Джейки. Я просто имел в виду, что Дилан — парень серьезный. Господи, я не подкатываю к твоему бойфренду.

Кровь отливает от моего лица. Я на мгновение замираю, встречаясь взглядом с Диланом, а потом впиваюсь яростным взором в Феникса:

— Не будь, нахрен, придурком.

— Это говорит человек, который набросился на Хадсона за то, что тот рассматривал его татуху? — парирует Феникс.

Черт, он прав.

Дилан шепотом произносит:

— Всё нормально. Не думаю, что он хотел что-то такое сказать.

— Нихера не нормально. Не ты ли мне говорил перестать твердить «всё ок», когда на самом деле это не так? — Я начинаю заводиться, и уверен, друзья в полном недоумении от моей реакции, ведь обычно я самый спокойный в компании.

— Да, но в этот раз всё правда нормально. Я не чувствую, что на меня напали. Он не говорил, что я похож на девчонку. По-моему, он вообще назвал меня горячим, — смеется он.

— В этом-то и проблема, — бормочу я себе под нос. Глаза Дилана слегка сужаются — он услышал.

— Так, ладно, что-то быстро всё вышло из-под контроля, — подытоживает Хадсон, завязывая новый разговор с Фениксом.

Боковым зрением я вижу, как Нокс наблюдает за мной. Дилан придвигается ближе и шепчет:

— Проблема в том, что он считает меня горячим, или в том, что ты так считаешь?

Мои глаза лезут на лоб, но прежде чем я успеваю что-то ответить, кто-то из парней снова втягивает Дилана в общий разговор. У меня так голова кружится, что я даже не соображу, кто именно это был.

После этого я помалкиваю, сосредоточившись на своем напитке, пока парни треплются о работе, погоде и жизни. Следующие пару часов мы проводим, попивая коктейли и играя в волейбол через плавучую сетку, которую Нокс всегда держит на лодке.

Мы с Диланом и Хадсоном уже слегка захмелели. Нокс потихоньку трезвеет, а Феникс уже просто в стельку пьян. Я так пить больше не могу — по крайней мере, если не хочу закончить день в приемном покое.

Дилан больше не поднимал ту тему, избавив меня от необходимости оправдываться за его меткое наблюдение, а я изо всех сил старался на него не смотреть. В конце концов, мы все забираемся обратно на лодку. Феникс стонет, когда из динамиков доносятся первые аккорды песни.

— Только не Бибер! — вопит он, тянясь к панели, чтобы переключить станцию. Но Дилан его останавливает.

— Погоди! Сделай погромче, — просит он, и его ухмылка вообще никак не помогает унять прилив крови к моему члену, который продолжается весь день.

— Ты что, фанат Бибера? — ласково поддразниваю я, не в силах больше ни секунды отводить взгляд.

— Кое-что из его творчества мне нравится, но Луис Фонси как-то ближе.

Феникс прибавляет громкость, как его и просили, и Дилан запрыгивает на сиденье, используя пустой стакан в руке вместо микрофона. Он начинает искусно двигать бедрами в такт ритму, и у меня, клянусь, блять, искры из глаз сыплются. Мокрый, без футболки, он танцует с идеальным, дразнящим чувством ритма.

Я сижу на противоположной скамье, и мои жадные глаза теперь намертво прикованы к его торсу; я наблюдаю в полном восторге. Да и почему бы нет? Если он хочет устроить публике зрелище, я с удовольствием побуду его зрителем.

Когда он начинает подпевать той части, что на испанском, по-настоящему устраивая шоу, я тяжело сглатываю и прыгаю обратно за борт — мне нужна немедленная разрядка.

Едва коснувшись воды, я направляюсь к выходу из бухты, чтобы отплыть как можно дальше от лодки, после чего запускаю руку в плавки и начинаю яростно, быстро дрочить. Повернувшись к лодке спиной, я молюсь, чтобы парни ничего не поняли, хотя чувствую, как мои плечи содрогаются, а живот сводит спазмом в момент разрядки, пока меня накрывает волной стыда.

Когда через пару минут я забираюсь обратно на борт, я пытаюсь упредить любые вопросы и заговариваю первым: