Мужские мускулы. Линии, подчеркивающие жесткость его тела и суровость нашего спорта. Его кожа не безупречна — на ней шрамы, как и у всех нас. Старые ожоги от веревок, отметины от копыт или рогов. Мне бы хотелось иметь время, чтобы выслушать историю каждого из них.

Но у меня его нет. Моё время вышло, и это, по сути, единственная причина, по которой я вообще позволил себе расслабиться сегодня вечером.

Эгоистичный ублюдок.

Наконец он стягивает через голову мою майку, и внезапно мы оба оказываемся полностью голыми. Я лежу на спине, а он нависает надо мной во всем своем великолепии.

Я знаю, чего хочу, но медлю. А вдруг я ошибусь и всё испорчу?

— Я прямо слышу, как ты паникуешь, — говорит он наконец, растягиваясь своим обнаженным телом поверх моего.

— Не паникую, просто я в восторге, — выдаю я полуправду. — Пожалуйста, не останавливайся.

Я морщусь, понимая, как жалко звучит эта мольба, но, к моему облегчению, Феникс просовывает руку между нами и начинает лениво поглаживать наши члены вместе, зажав их в одной ладони. Нужда и похоть пронзают меня так неистово, что я выгибаюсь на попонах всем телом.

— Сука, как же хорошо, — содрогаясь, шепчу я.

Глядя мне прямо в глаза, Феникс произносит:

— Заранее извиняюсь за то, что после меня любой другой мужик будет казаться тебе никчемным.

Мне хочется сказать ему, что других и не будет, но я не хочу портить момент. Вместо этого я притягиваю его к себе. Мы оба лоснимся от пота в этой летней жаре, когда его рот находит мой, поглощая меня целиком.

Вскоре его правая рука начинает разводить мои ноги шире. Он прерывает поцелуй, чтобы засунуть два пальца в рот, обильно смачивая их слюной, а затем переносит их мне между ног. Он проводит ими по яйцам, по промежности, пока наконец не прижимает их к тугому кольцу мышц, в которое еще никогда не проникал никто, кроме меня самого.

Он пока не входит, дразня меня снаружи, одновременно впиваясь языком мне в рот, а наши члены трутся друг о друга, зажатые между нашими телами.

Я буквально вибрирую от потребности быть наполненным им… от нужды испытать это хотя бы раз, прежде чем всё окончательно пойдет прахом.

 

Глава 3

 

Феникс

 

Есть миллион причин, почему мне не следовало здесь находиться, но сейчас, когда Уокер вжимается своим твердым членом мне в живот, предлагая свою задницу и обещая молчать, я ни за что на свете отсюда не уйду.

Энергия, бурлящая между нами, не похожа ни на что из моего прежнего опыта. Ладно, признаю, я никогда раньше не трахал другого наездника. Наверное, всё дело в этом. У нас явно куча общего, ведь далеко не каждый найдет удовольствие в том, чтобы тебя швыряло на спине двухтонного животного… а нам это в кайф.

Мне не нужно из кожи вон лезть, чтобы произвести на Уокера впечатление, потому что он всё понимает без слов. Он знает, какого адского труда стоит ездить так, чтобы пробиться на самую вершину, а значит, рядом с ним я наконец могу расслабиться. Я просто ловлю кайф, вместо того чтобы пытаться кому-то что-то доказать или соответствовать своей репутации, и это определенно новое для меня чувство.

Уокер стонет подо мной, пока мои пальцы ласкают его задницу. Я полностью готов направлять его и подсказывать, что делать, потому что даже если секс у него и был, то явно не так много. Восемнадцатилетние парни обычно не умеют в постели всего того, что показывают в кино и сериалах. Однако он меня удивляет: он расслабляется под моими пальцами так естественно, будто ждал этого всю свою жизнь.

— Да, малыш. Вот так. Сука, именно так, — хвалю я его между поцелуями.

Приподнявшись, я тянусь к карману своих джинсов за пакетиком смазки, мысленно благодаря высшие силы за то, что мне хватило ума прихватить сразу несколько штук — ну и презервативы, само собой.

Уокер отчаянно цепляется за меня, и я не могу понять, то ли это чистая похоть, то ли что-то еще. Что-то более темное. Ощущение такое, словно он изо всех сил пытается не утонуть. Словно он использует меня, чтобы удержаться на плаву.

Меня передергивает от мысли, что меня снова используют, но я быстро прогоняю это непрошеное чувство прочь, сосредоточившись на том, чтобы подарить разрядку нам обоим.

Он интригует меня. Может, дело в том, как его робость борется с отчаянным желанием, или в том, как он смотрит на меня — будто я способен решить все его проблемы. В любом случае, от него, блять, крышу сносит. Его светло-карие глаза кажутся более глубокими, чем у кого-либо из моих знакомых, и для своих восемнадцати он словно тащит на себе груз целого мира. Но, несмотря на это, он держит спину прямо и не опускает головы.

Его молчаливая сила — полная противоположность моему длинному языку, и мне до безумия хочется проверить, смогу ли я заставить его закричать.

Обильно смазав палец, я пытаюсь унять собственное дикое возбуждение, крепко перехватив ладонью основание своего члена, пока вслух объясняю ему следующие шаги. Уверен, он и сам понимает, к чему всё идет, но произносить это вслух куда прикольнее.