Феникс рассмеялся, потому что знал, что я прав.

Схватив меня за руку, он крикнул через плечо Кевину:

— Отлично выглядит, приятель! Так держать! Нам тут нужно, э-э… оплатить кое-какие счета, пока все не съехались. Мы скоро!

Из меня вырвался смешок:

— Оплатить счета?

Феникс усмехнулся:

— Помолчи. Я только проснулся.

— И для чего этот, интересно, эвфемизм?

— Сейчас узнаешь.

Кажется, с тех пор как мы признались друг другу в чувствах и позволили себе эти отношения, Феникс наотрез отказывался оставаться без моих прикосновений хоть сколько-нибудь долго. И меня это более чем устраивало.

Вот только сейчас было десять утра, и я ожидал, что наши друзья начнут подтягиваться в ближайший час, независимо от того, какое время было указано в приглашении. Но стоило Фениксу захлопнуть за мной входную дверь и судорожно вцепиться в мою футболку, как мне стало глубоко плевать на скорый приезд гостей.

— Фени, если ты разденешь меня прямо в прихожей, у Кевина будет психологическая травма на всю жизнь. — Я рассмеялся прямо в его ненасытные губы, пока он прижимал меня спиной к стене.

— Травма? Или возбуждение? — спросил он.

— Учитывая, что он натурал, я ставлю на травму.

Феникс отстранился и лукаво ухмыльнулся:

— Хм, я бы поспорил, но, так или иначе, я не хочу, чтобы кто-то пялился на то, что принадлежит мне. Пошли.

Он оттащил меня от стены и потащил за собой вверх по лестнице. По дороге на второй этаж я вяло протестовал, но слова окончательно застряли у меня в горле без единого шанса вырваться наружу, когда Феникс скинул шорты и увлек меня за собой на кровать, стоило ему коснуться матраса.

Его член ткнулся мне в живот еще до того, как я успел выставить руки, чтобы упереться, и он рассмеялся, слегка поморщившись.

— Как бы сильно я ни любил насаживать тебя на свой хер, этим утром я планировал немного другое.

— Что ж, сделай милость, просвети меня, — съязвил я, устраиваясь на его теле. В нем уже бурлила энергия, так что мне не терпелось увидеть, к чему все идет. Вдруг он затих, и вся его уверенность и игривость куда-то испарились. — Фени, в чем дело? — спросил я, не в силах скрыть тревогу в голосе, и обхватил ладонями его лицо, заставляя посмотреть на меня.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — выдохнул он наконец, отчего мои глаза округлились.

Мы никогда особо не обсуждали роли или предпочтения, потому что в этом не было нужды. С самой первой ночи я знал, что Феникс должен быть внутри меня. Не потому, что я убежденный пассив, просто так казалось правильным. У него был опыт. У меня — нет. И мне хотелось, чтобы он всем заправлял. Мне нравилось быть во власти Феникса, чувствовать, как он заполняет меня до самого края каждым своим сантиметром.

Он уже вскользь упоминал об этом в шутку, и я полагал, что когда-нибудь мы об этом поговорим, но утро перед нашей вечеринкой в честь каминг-аута и день, когда я собираюсь объявить сыну, что я его отец, — явно не то время, когда я ожидал подобного разговора.

Видя мое молчание, он продолжил:

— Мне сегодня снился сон, и это было чертовски пугающе. Когда я проснулся, а тебя не было рядом, у меня началась паника, пока я наконец не сообразил, что это просто сон. Но потом я понял… я понятия не имею, каково это — чувствовать тебя внутри себя… и это нужно исправить.

От его слов мои яйца налились тяжестью. Возбуждение мгновенно затопило организм, и кровь хлынула прямиком к члену.

Похоже, все системы были в полной боевой готовности.

Я сполз с его коленей и стянул джинсы.

— Подскажешь мне, что делать? — спросил я, и мой голос просел от похоти. — Не хочу сделать тебе больно или накосячить так, что ты больше никогда этого не захочешь.

Я помнил слова Феникса о том, какая это колоссальная ответственность — быть у кого-то первым… и хотя у него самого этот опыт был далеко не первым, мне все равно было до жути страшно.

Он отодвинулся глубже на кровать, глядя на меня затуманенным взором и буквально пожирая глазами мое обнаженное тело.

— Малыш, я так чертовски готов к тебе, что, кажется, даже боли не почувствую. Но да, я буду тебе подсказывать.

И он подсказывал — хотя, как выяснилось, особая помощь мне не требовалась, поскольку я уже кучу раз ласкал его пальцами. Стоило мне согнуть два пальца внутри него, массируя простату, как он выгнулся и застонал. Мне пришлось с силой упереться основанием ладони в собственный член, чтобы не кончить прямо сейчас от одних только его звуков, залив всё наше одеяло.

Руки Феникса впились в мои предплечья:

— Еще раз.

Я подчинился, и от его стонов мой член болезненно запульсировал.

— Фени, я взорвусь еще до того, как войду в тебя, если ты продолжишь так стонать, — предупредил я.

— Я не могу сдерживаться, так что просто трахни меня уже.

Дважды просить не пришлось.