Мой взгляд переносится на Джонаса, который сейчас выглядит слегка безумным. И все становится еще хуже, когда Джексон добавляет:

— Да уж, похоже, мы оба начнем следующий сезон с опозданием, потому что мне опять придется искать нового тренера.

— Какого хрена ты несешь? — рявкает Джонас.

— Слушай, чувак, ты предельно ясно дал понять, как ты ко всему этому относишься, а перед тобой стоят двое лучших наездников, которых когда-либо видел этот спорт. Если ты не можешь уважать их за их мастерство только потому, что слишком зациклен на том, что они трахаются, то ты мне на хрен не нужен. Ты явно считаешь, что геи хуже подходят для родео, а значит, будешь недооценивать любого, кто совершит каминг-аут после него, и это ставит под удар меня. Не говоря уже о том, что мне делать, когда Тристан притащит своего парня в межсезонье? Я лучше вообще никогда больше в седло не сяду, чем услышу хоть одно уничижительное слово от тебя в адрес моего брата. Так что, будь добр… отвали. С чемпионством я и сам разберусь.

Взгляд Джонаса мечется между нами троими, и я просто не могу не подлить масла в огонь:

— О, и мой отец, скорее всего, захочет получить обратно свой грузовик и жилой прицеп.

Черт.

Мой отец.

Я ведь до сих пор ничего не сказал родителям, а они сто процентов будут следить за новостями с родео.

Я еще раз ударяю кулаком о кулак Джексона:

— Тоже жду возвращения. Отличный заезд сегодня. А теперь прошу меня извинить, мне нужно сделать один звонок.

Феникс удивленно вскидывает бровь.

— Моим родителям, — поясняю я.

Он кивает, и я отправляюсь на поиски тихого уголка, который благополучно нахожу, когда Мак разрешает мне воспользоваться трейлером LXR.

Дрожащими руками я набираю номер отца. Я звоню нечасто, предпочитая писать сообщения, так как ни он, ни я не любители долгих разговоров, поэтому я не удивлен, что он снимает трубку почти сразу — наверняка подумал, что стряслось что-то плохое.

— Уокер, привет, сынок.

— Привет, пап. Эм, у тебя есть минутка?

Почему, сколько бы лет нам ни было, разговор с родителями всегда заставляет нас чувствовать себя детьми?

— Конечно. Все в порядке? — От тревоги в его голосе у меня подкашиваются ноги, и я сажусь, хотя обычно во время стрессовых разговоров мечусь из угла в угол.

— Да. Ну, в каком-то смысле. То есть, да, но…

— Уокер, просто выкладывай как есть, сынок.

И я выкладываю. Меня буквально прорывает словесным поносом посреди этого разговора.

— Ладно, в общем, я гей, и я не просто живу с Фениксом Хардингом, мы встречаемся. И прежде чем ты что-то скажешь: LXR в курсе. Они только что выкатили публикацию в соцсетях, так что все остальные тоже вот-вот об этом узнают, — выпаливаю я на одном дыхании.

И жду.

И жду.

И жду.

— Эм, пап? — Неужели я ошибался насчет него и мамы? Неужели для них это важнее, чем я думал? — Ты тут?

— Да, Уок, я тут, — вздыхает он в трубку. — Ты не мог начать с фразы: «Папа, тебе лучше присесть»? — Я расслабляюсь, уловив в его голосе намек на поддразнивание, но продолжаю молчать, и он спрашивает: — Как давно?

— Уже долго, — отвечаю я, понимая, что он имеет в виду, как давно я знаю, что я гей.

— Феникс Хардинг, значит? — говорит он, и я едва не усмехаюсь. Это уже куда больше похоже на наши обычные разговоры.

— Ну да. Он вообще-то очень классный.

— Полагаю, это хороший выбор. По крайней мере, он знает, как устроена твоя жизнь и насколько опасен этот спорт. Ты же понимаешь, что твоя мать захочет с ним познакомиться.

И на этом все.

Я открылся отцу, и его главная забота заключается в том, что мама захочет познакомиться с моим парнем.

— Может, вы приедете на открытие сезона в Кентукки? — предлагаю я.

— Я так понимаю, это значит, что домой ты не собираешься? — В его голосе нет упрека, он просто хочет четко понимать мои планы.

Тепло разливается по всему телу, и я не могу сдержать улыбку:

— Я уже дома, пап.

— Звучит серьезно.

— Так и есть, — подтверждаю я. — Так что, Кентукки?

— Да, сынок. Мы приедем.

После этого он передает трубку маме, и я повторяю весь процесс для еще одного любящего родителя. В итоге я решаю пока не говорить им про Колтона. Мне будет спокойнее сначала сказать самому Колтону, что он мой сын, прежде чем подключать кого-то еще. Вот когда он будет в курсе и немного свыкнется с этой мыслью, я обо всем расскажу предкам… потому что ничто — и я говорю абсолютно серьезно, ничто на свете — не удержит мою мать от того, чтобы сесть на самолет, разыскать Алексис и душить её и Колтона в объятиях до самого Рождества.

По одной новости за раз.

 

Глава 40

 

Феникс