Девчонка даже не скрывает разочарования.

— Ладно, ну тогда можно мы зайдем туда и встанем рядом с ним?

Я вижу, что он уже готов отрезать «нет», поэтому тихо, одними губами, предостерегающе шепчу его имя:

— Фени. Это часть работы. Ты сам знаешь. — Я придерживаю при себе ехидный вопрос: «А тебя самого сколько людей лапало?», который так и горит на кончике языка.

— Это не значит, что я должен быть, блять, в восторге, — бурчит он в ответ.

— Принято. А теперь, пожалуйста, сделай этот снимок, — прошу я.

Он косится на меня, и мне приходится подавить смешок. Вообще Феникс такой спокойный. Я и понятия не имел, что его ревность запрятана так глубоко. Но он очень не любит, когда кто-то вторгается в мое личное пространство.

Что ж, думаю, это взаимно.

Он выхватывает телефон у девчонки агрессивнее, чем следовало бы, и решительно выходит из-за стола вперед.

— Мне кажется, он на тебя запал, — шепчет мне на ухо девица. Она явно пропустила прямой эфир.

Я уже собираюсь пропустить этот комментарий мимо ушей, потому что мое семейное положение — не то, чем нужно тыкать каждому в лицо, как и моя ориентация, пусть даже я теперь и открылся. Но я меняю свое мнение, когда она проводит ладонью вверх по моей груди ради кадра, а ее подружка делает то же самое с другой стороны.

Мягко убрав их руки со своего тела, пока Феникс яростно переводит взгляд с одной девицы на другую, я выкладываю карты на стол.

— О, он определенно на меня запал, — смеюсь я, встречаясь взглядом с Фени. — Он мой парень.

Девчонка справа от меня — та, что говорила за двоих и явно уже успела выпить, — тут же предлагает устроить групповушку на четверых.

— Раз… два… три, — рявкает Феникс, давая понять, что щелкает кадр, после чего быстро подходит к нам, вырывает меня из объятий девиц, усаживает обратно на стул и кричит: — Следующий!

Наконец объявляется Кенна со вторым складным стулом, и Феникс садится рядом со мной.

Мы успеваем принять еще человек тридцать, прежде чем я поднимаю глаза и сталкиваюсь лицом к лицу с Джонасом Смитом и Джексоном Уайтом. До сих пор все вели себя довольно спокойно. Пара мужиков постарше дали нам понять, что разочарованы нашими новостями, и пробормотали что-то о том, что «наше поколение катится к чертям», но они все равно захотели автографы от нас обоих и не были откровенно оскорбительными, так что все обошлось без инцидентов.

Но сейчас, глядя в холодные глаза Джонаса, я жопой чую, что мирному течению дня пришел хренов конец. Он буквально закипает от злости, наклоняясь над столом и тыча пальцем в лицо Фениксу.

— Так это и был твой план с самого начала? Трахать моего ковбоя, чтобы увести мою, блять, работу?

Феникс встает. Он все еще примерно на семь сантиметров ниже Джонаса, но ему плевать.

— Во-первых, и услышь меня чётко, когда я это говорю: Уокер никогда не был твоим ковбоем. Он мой с той самой ночи, когда мы впервые поцеловались. А во-вторых, работу ты потерял исключительно по собственной глупости. Я у тебя ни хрена не отнимал.

Джонас кривится и понижает голос, чтобы слышали только мы четверо:

— Знаешь, ведь говорят, что из Техаса выходят только быки да педики. Отличный способ доказать их правоту, Девиль. Впрочем, в следующем сезоне завалить тебя будет проще простого, ты мелкий пид…

— Воу, ты это сейчас серьезно, что ли? — вклинивается Джексон, напоминая о своем присутствии.

Джонас ошарашенно смотрит на Джексона:

— Да брось, ты же сам знаешь, это противоестественно, особенно в родео… на нашем родео.

— Вообще-то мужики спали друг с другом чертову тысячу лет. Это только в последнее время из этого устроили какое-то табуированное дерьмо, — спокойно возражает Джексон, делая глоток пива.

Похоже, его заезд на сегодня окончен.

У Джонаса комично округляются глаза от удивления.

— Ты сам столько говна на него вылил в прошлом сезоне! С чего ты на меня-то наезжаешь, хотя сам использовал гейские оскорбления?

— Не-а, чувак. Оскорблений никогда не было. Я поливаю дерьмом равных себе, потому что это часть игры. Но я не сужу о том, кого они любят. Мой младший брат — гей, и если ты думаешь, что я позволю тебе представлять меня с такими мыслями в твоей башке, то ты, блять, глубоко ошибаешься. — И тут, в рамках одного из самых странных поворотов в моей жизни, Джексон протягивает руку и жмет мою ладонь. — Все остальные на этом круге — просто пустышки, чувак. Я серьезно, без тебя на арене у меня вообще нет конкуренции. Это даже скучно. Так что я жду твоего возвращения. Хотя вот это, — он указывает пальцем на нас с Фениксом, — превратит мою жизнь в сущий ад. — Затем он широко ухмыляется: — Жду не дождусь, блять.

Я застываю в немом шоке, но, к счастью, к Фениксу дар речи уже вернулся — он ударяет кулаком о кулак Джексона:

— Спасибо, мужик. Ты и сам чертовски крутой наездник. Нам придется попотеть, чтобы вернуться на твой уровень.