— Завали свой поганый рот и держись от него, блять, подальше, — рявкает он, грубо хватая меня за руку. Проталкивая меня сквозь толпу, он цедит мне прямо на ухо: — Нам нужно как минимум рассказать LXR, раз уж они твой главный спонсор, и сделать это прямо сейчас.

— Я готов, — выпаливаю я без колебаний, понимая, что это чистая правда.

Феникс резко тормозит и сворачивает за тренировочный загон. Нас видно, но никто не может услышать, о чем мы говорим.

— После этого пути назад не будет, Уокер. Когда ты сделаешь каминг-аут, это уже навсегда, — говорит он.

— Все нормально, Фени. Я гей. И это вряд ли изменится.

Он разминает переносицу пальцами.

— Да знаю я, но… сука. Я хочу защитить тебя и не знаю как. Джонас будет далеко не единственным, кто отреагирует на это с таким мерзким видом. Твои соперники станут использовать это как оружие против тебя. Они будут лезть к тебе в душу, пытаться выбить из колеи, а мы оба знаем, насколько это может быть опасно.

Честно говоря, я не ожидал, что паниковать начнет именно он. Это даже как-то мило. Обхватив его за плечи, я заставляю его посмотреть мне в глаза:

— Ты меня любишь?

— Ты, блять, прекрасно знаешь, что да, — рычит он.

— И ты видишь, что в ближайшем будущем что-то изменится? — спрашиваю я, искренне ненавидя то, что нам приходится вести этот разговор на людях, у края лошадиного загона, но в то же время понимая, что для нас это весьма символично.

— Это не изменится ни в каком будущем, — яростно отвечает Феникс, отчего у меня щемит в груди.

— Тогда услышь меня: я готов сказать всему этому хренову миру, что я гей, что ты мой парень и что ты мой тренер. — На его лице все еще написано желание поспорить, поэтому я произношу слова, которые должны были быть сказаны уже очень давно. — Феникс, я знаю, как ты любил родео. Я знаю, что ты скучаешь по этому каждый божий день. И я знаю, что это моя вина, что ты больше не можешь выступать. Я знаю: ты боишься, что я возненавижу тебя, если из-за нашего признания профессиональное родео отвернется от меня. Но просыпаться каждый день, завоевывать какие-то новые титулы или кубки, заниматься спортом, который я обожаю… все это не будет стоить ничего… ровным счетом ничего, если ради этого мне придется снова тебя потерять.

Феникс пристально смотрит на меня добрых секунд двадцать, прежде чем наконец кивнуть.

— Что ж, тогда давай расскажем миру, что мы вместе, и будь что будет.

Я улыбаюсь и беру его за руку, переплетая наши пальцы, и мы направляемся сквозь плотную толпу ковбоев и ковбойш прямо к шатру LXR.

 

Глава 38

 

Феникс

 

— Ну, будь я проклят! Если это не Феникс, блять, Хардинг! Как поживаешь, сынок? — Мак Купер, генеральный директор LXR, поднимается со своего складного кемпингового кресла в тени шатра, чтобы пожать руку, которую Уокер отпустил прямо перед тем, как мы сюда вошли. Родео в Шайенне проходит под открытым небом, потому что даже в июне максимальная температура здесь держится всего в районе двадцати — двадцати трех градусов. Повсюду на этой ярмарочной площади стоят торговцы снаряжением, фудтраки, пресса, праздничные аттракционы… атмосфера и правда невероятно захватывающая.

— Все отлично, сэр. Спасибо, — уважительно отвечаю я. Я всегда считал Мака надежным мужиком. Он не просто вливает деньги в своих спортсменов, он сам присутствует на месте. Он сидит у самого ринга на любом родео, которое только может посетить, и хотя его стиль — это, скорее, суровая любовь, он искренне заботится о своих ребятах. Мой уход из спорта в свое время его знатно подкосил.

Учитывая новости, которыми мы с Уокером пришли поделиться, думаю, сейчас мы как раз и выясним, насколько он на самом деле надежен.

Я сразу понимаю, в какую именно секунду он замечает моего парня за моим плечом: Мак раскрывает объятия для отеческого приветствия, хлопает Уокера по спине, а затем крепко его обнимает.

— Ну как ты, держишься? — спрашивает Мак.

— Так точно, сэр, — отвечает Уокер. — Просто отсчитываю дни, когда смогу снова сесть в седло. Надеюсь, уже скоро смогу объездить одну старую кобылку, — говорит он, бросая в мою сторону ехидный взгляд.

Меня. Он имеет в виду, что будет объезжать меня — и я понимаю, что это ответка за мою давешнюю шуточку про то, как он «щеголяет». Мой фыркающий смешок привлекает внимание Мака.

— Прошу прощения, — говорит он со своим тяжелым протяжным говором. — Давайте я вас, парней, познакомлю.

— О, эм, все в порядке. Мы с Фениксом знаем друг друга. — Уокер смотрит на меня, и я киваю, побуждая его продолжать. Поскольку именно его они сейчас спонсируют, это должно быть его шоу. Он сглатывает и начинает заново: — На самом деле, эм, есть кое-что, что мы хотели бы с вами обсудить.

— Звучит серьезно, — говорит Мак. — Давайте пройдем в фургон, там потише и нас никто не побеспокоит.