Истинная слабость жестокого ректора-Дракона Страница 39 из 67
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 39 из 67

Поэтому я даже не стала спорить, когда Кнокстон назвала цену — у меня просто язык к нёбу прилип.

Сто талеров. На сутки! Это почти месячная зарплата офицера. Грабёж, узаконенный уставом.

Лучше бы отложила на выплату долга! Ещё несколько таких заработков — и я смогла бы рассчитаться.

— Хочешь отдельную комнату — плати. Или проваливай. Кстати… — она принюхивается, как ищейка, переваливаясь через стол, — а что это от тебя так… фу. Где шлялась-то всю ночь? Понятно, откуда у тебя такие деньги.

— Сто десять талеров — и я забываю, где ты была и с кем, — добавляет она лениво, уже не сомневаясь.

Я раскрываю рот, но понимаю: скажу ещё слово — ценник вырастет. Молча отсчитываю купюры, скрипя зубами.

Она смахивает их в ящик, снимает с крючка ключ и бросает на стол.

Сжимая в ладони холодный металл, поднимаюсь на второй этаж. Комната оказывается крошечной, с единственным окном, выходящим на задний двор. Пахнет сыростью и старым деревом.

Но мне ли жаловаться. Войдя, закрываю дверь на ключ. Всего на сутки.

А дальше? Где мне жить?

«А с чего я вообще решила, что меня оставят в Академии?»

Эта мысль накрывает внезапно и тяжело.

Впрочем, я так устала, что, стянув мундир, просто падаю на кровать, накрывая голову подушкой, словно от всего мира сразу.

До занятий ещё пара часов. Можно поспать.

Но сон не приходит.

В голове — громкая музыка, яркие огни, блеск нарядов… и губы Рэммела Морстейна на моей шее.

11.

Я просыпаюсь так резко, как будто рядом прозвенел звонок.

Незнакомый потолок смотрит на меня серыми квадратами, комната полупустая и чужая, совсем не обжитая и лишённая уюта. Но зато безопасная.

Пару секунд я просто лежу в полной тишине, вспоминая своё ночное похождение.

Разумеется, память услужливо выстроила в шеренгу последовательность событий, и хочется укрыться с головой и краснеть под ним: расслабляющий твейн, музыка, туман, пропитанный смесью дорогих духов.

Я будто вся ими пропиталась.

Рывком сажусь, цепляя ногой сумку.

Она падает с кровати на пол с глухим стуком.

Я наклоняюсь, шарю рукой вслепую. Пальцы натыкаются на учебники, на мягкую ткань рубашки, юбки, брюк… и на холодный металл часов.

Смотрю — и мир содрогается.

Я опаздываю.

Тело просыпается быстрее, чем моя паника. Я уже бегу к душевой, сбрасывая с себя рубашку на ходу. Босые ступни шлёпают по полу.

Контрастный душ ободряет, приводит в чувства.

В душевой застываю перед зеркалом. Не могу заставить себя посмотреть.

Потому что знаю, что увижу — или боюсь увидеть.

Но всё-таки медленно поднимаю взгляд.

Волосы влажные, спутаны, губы… слишком красные. Как будто я кусала их всю ночь. Кожа на шее чуть розовеет.

Но самое страшное.

Это не следы драконьей метки.

Нет. Метки не было.

А был след от губ Морстейна на моей шее. Уже потемневший, немного бордовый. И кричащий, напоминая мне все подробности того вечера. Вчера я как ненормальная целовалась с ректором. Взасос. Отвечала ему, льнула к его телу, цеплялась за плечи, выгибаясь и чувствовала…

И это был мой первый поцелуй с мужчиной.

С тем, кто в разы выше, к тем, на кого не смеют поднимать глаз.

Я смотрю на своё отражение и вдруг понимаю, что в груди странная наполненная пустота и жар одновременно. Как будто я всё ещё там, за ширмой. Как будто его ладонь всё ещё держит меня за талию, как будто пальцы всё ещё впиваются в бедро.

Я резко отвожу взгляд вниз, проверяю шею, ямочку под ключицей. Я всё ещё чувствую вкус его дыхания и колени дрожат так, словно я до сих пор стою перед ним — между холодным стеклом и горячим телом.

Я хватаюсь за полотенце, будто за спасение, и заставляю себя поторопиться.

Сушу волосы, туго заплетаю их, натягиваю форму. Каждое движение — механическое, лишённое мыслей и эмоций.

Потому что если дать себе секунду подумать — я снова окажусь там. В том тёмном зеркальном углу, где его губы нашли мои. В том поцелуе, который перевернул всё с ног на голову и которого быть не должно было.

На выходе я на мгновение задерживаюсь у зеркала. Внимательно изучаю своё отражение снова, отмечая каждую деталь.

Безупречно застёгнутый китель, строгий пучок, ни одной выбившейся пряди. Теперь я — курсант Дирсти. Собранная и я правильная.

Пальцы сами тянутся к воротнику, поправляя его, и я задираю его чуть выше, плотнее прижимая к шее.

Моя рука замерла на дверной ручке, чувствуя холодный, безразличный металл под пальцами. Но сжать её не получается. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его эхо разносилось по всему коридору.

Он может вызвать меня в любой момент. Может выгнать. Может... вспомнить всё.

Мэйрин думает, что он забудет, но я прекрасно помню его взгляд, готовый утопить меня там же.

Он так просто это не оставит, я чувствую.

Делаю вдох и заставляю пальцам сжаться. Дверь открывается с тихим щелчком. Моё утро уже не будет спокойным.