Покинув комнату, я направляюсь прямиком в столовую.
Сегодня я смогу нормально позавтракать. Деньги на еду были, но с моими тратами за жильё мне хватит всего на пару дней, если срочно не понадобиться раскошелиться ещё на что-нибудь.
А я ведь хотела ещё накопитель раздобыть, без него не смогу учиться. В голове прикидываю, сколько мне обойдётся, и моё настроение просто падает в пропасть.
Я уже не с таким аппетитом ем яичницу с беконом.
— Привет, — Мэйрин появляется словно из воздуха, хотя я так поргужина в тревоги, что не замечаю никого вокруг, мир будто сузился до ледяных глаз ректора.
— Прекрасно выглядишь, — ставит передо мной стакан какао и тарелку с булочкой. — Это тебе.
— Спасибо, — отвечаю тихо, доедая свой завтрак.
Сама она тоже выглядит хорошо, кто бы мог подумать, что Мэйрин так впечатляюще умеет меняться.
— Всё ещё переживаешь, что он тебя выгонит?
Я делаю сдержанный выдох и смотрю по сторонам.
— Да, — признаюсь я.
— Постой-ка, а что это тут у тебя? — взгляд Мэйрин внезапно цепляется за мою шею, и её глаза расширяются.
Моё лицо вспыхивает так, будто я облилась кипятком от какао, что держу в руках. Пальцы непроизвольно сжимают бумажный стакан.
— Франческа, ну ты даёшь! — Вислоу понижает голос до интимного шёпота, придвигаясь ближе. — Когда ты успела? Весь вечер ты кружила между столиками как пчела! Или... — в глазах вспыхивает догадка.
Губы Мэйрин растягиваются в такой хитрой, понимающей улыбке, что я чувствую, как жар разливается по всему телу. Я инстинктивно задираю воротник, пытаясь будто можно спрятать то, что до сих пор отзывается лёгкой и нежной болью.
— Ладно, не терзайся, — Мэйрин, к моему облегчению, не стала допытывать дальше. Она залезает в свою бездонную сумочку и через мгновение достаёт что-то круглое и элегантное. — Вот, замажь. Не будет видно.
Она протягивает мне маленькую бархатную пудреницу. Я молча беру её, чувствуя, как щёки пылают огнём. Отворачиваюсь к стене, подальше от любопытных взглядов за соседним столиком.
Открываю крышку подпрыгивающими пальцами. Такую же я видела у Ликии — дорогую, с перламутровой вставкой. Наношу слой пудры, стараясь сравнять тон кожи. Результат меня порадовал — краснота и следы действительно скрылись.
Я с облегчением выдыхаю.
— Теперь уж точно ни за что не поверю, что он тебя не трогал, — Мэйрин подносит к губам пирожное, её глаза блестят от любопытства. — Ну и как тебе? Я жду подробностей! Всё-таки это Морстейн. У него большой? Давай, выкладывай. Я ж не слепая. Мужчины такого уровня не целуют просто так.
— Что? — я чуть не роняю дорогую пудреницу, торопливо возвращая её Мэйрин.
— Ой, да брось! — Она фыркает, закатывая глаза. — Ты думаешь, в закрытой зоне уединяются только для невинных поцелуев?
Дыхание у меня перехватывает. Я отвожу взгляд, чувствуя, как по телу разливается странная смесь стыда и возбуждения.
— Я не… Это неприемлемо, Мэйрин, — отрезаю я резко. — Он просто подумал, что записки от меня, точнее от вестницы, он не знал, кто я, а когда снял маску, чуть не придушил.
— Я предполагала, что он любит игры жёстче.
— Мэйрин, хватит, — шиплю я, отставляю чашку с таким стуком, что кофе расплескивается. — Если бы не эта ошибка, ничего бы не было!
— Всё, всё поняла. Извини, я тебе верю, — Мэйрин отпивает какао.
— Знаешь, ты одна такая, все девушки от нашего ректора прутся, а ты такая колючая. Откуда такая неприязнь к нашему главнокомандующему?
Я замираю. И тут же отвожу глаза.
— Или, — она поддаётся снова вперёд. — Ты его ревнуешь к своей сестре?
— Что ты такое говоришь, он ректор, главнокомандующий, всё, что меня интересует в пребывание здесь — это учеба. И если бы ты сразу бы рассказала бы все правила, ничего не случилось. А теперь даже не знаю, чем всё это для меня закончится.
— Да, извини, — мрачнее Мэйрин, опуская виновато взгляд, но тут же поднимает. — Хочешь, я сама расскажу, что это полностью моя вина, пойду к Морстейну и скажу, что ты не причём.
— Не надо, Мэйрин.
Всё равно он не поверит.
Я выдыхаю и тщательно поправляю воротник.
Её глаза сужаются — моё запинание не осталось незамеченным.
— Фрэнс, да не переживай ты, — она наклоняется ко мне через стол, — таким мужчинам, особенно его ранга... самим невыгодно, если кто-то узнает об их ночных похождениях.
Да уж. И вдруг задумываюсь, я думала, он любит Аурелию, и такие места ему могут быть просто не интересны. Это ещё раз подтверждает мои наивные суждения насчёт чистой светлой любви, которая происходит раз и навсегда. Глупость.
***
На построение я иду как на эшафот, всё ещё ожидая, что меня вот-вот окликнут и вызовут в кабинет. Но ничего не происходило.
Впрочем, мои тревожные предчувствия вскоре подтвердились.