Ректор продолжает говорить, отведя от меня напряжённый взгляд, который будто обещал не забыть ни одного моего промаха.
Я провожу глазами по строю, выискивая знакомое лицо. Где-то там, среди сотен фигур, в сверкающих на солнце эмблемах и холодных бликах металла, должна быть Аурелия.
Но — ничего.
Только плотная, безликая масса одинаковых силуэтов.
Может, она дальше, за старшими рядами?
Я напрягаю зрение, различая цвета погон: зелёные — первый курс, тёмно-стальные — второй, а за ними — тёмно-золотые, обозначающие старшие отделения и авангард. Значит, все здесь.
Холодное облегчение сменяется тягучим напряжением. Если дневник попал к ней, она стоит где-то в том дальнем секторе и, возможно, смотрит прямо сюда. На меня.
Пусть злится, пусть думает что угодно. Главное — чтобы не догадалась, насколько эта пропажа меня выбила. В остальном — всё можно переиграть.
— Ну, а теперь — объявление, — голос Морстейна разносится по плацу, возвращая моё внимание.
Он делает несколько шагов вперёд, руки за спиной, взгляд направлен поверх голов.
— С этого дня Академия вступает в новый этап подготовки, — произносит он. — Распоряжением Высшего Совета и Имперского командования утверждена программа интеграции. Все факультеты, без исключения — тактический, аналитический, целительский и боевой — переходят на объединённый цикл тренировок.
По рядам прокатывается лёгкое оживление.
— Теперь практические занятия и отборы будут проводиться совместно, — продолжает он. — Первые, вторые и старшие отделения формируют смешанные группы, включая представителей авангарда. Цель — повысить уровень взаимодействия между подразделениями, устранить излишнюю разобщённость и подготовить Академию к Имперским состязаниям, назначенным на конец сезона.
Слово «состязания» повисает в воздухе, как гул набата.
Я слышу, как кто-то нервно сглатывает рядом.
— Для участия будет создан общий боевой состав, — Морстейн делает паузу, скользя взглядом по рядам. — Лучшие получат право представлять Академию перед Советом и Империей. Остальные… уступят место тем, кто способен.
Последующая тишина становится плотной, тяжёлой.
Даже ветер стихает.
— От каждого из вас потребуется безупречная дисциплина и результат, — произносит он медленно, почти с нажимом. — Я лично возьму под наблюдение практикум боевой магии, дуэльные пары и отборочный цикл.
В воздухе будто становится холоднее.
Он будет лично руководить занятиями. И это не слух.
Ректор. Дракон. Тот, рядом с кем дыхание превращается в испытание.
— Любое проявление халатности, неуважения или нарушения распорядка будет рассматриваться как отказ от участия и немедленно караться исключением из программы, — добавляет он, и голос становится стальным, без оттенков. — Это проверка.
Он обводит ряды острым взглядом. И всё равно от него идёт такая сила, что по коже бегут мурашки — будто слушаешь не человека, а приговор.
— Кто выдержит — останется. Кто нет — уйдёт сам.
Он замолкает.
На плацу — молчаливые удары сердец.
На мгновение его взгляд встречается с моим.
Я не знаю, что он хочет проверить — насколько крепко я держусь?
— На этом всё. Курсанты, сейчас офицеры расформируют группы, — заключает Морстейн коротко и отдаёт знак рукой.
Шум возвращается, но слова ректора не растворяются — оседают внутри, как холодный песок.
Дракон покидает плац, а среди курсантов и офицеров начинается суета. Не откладывая на потом, нас сразу начали формировать. Было много споров, движения, перестроений — в конце концов, спустя час новые группы были сформированы.
Я всё время была начеку, ожидая подвоха и столкновения с сестрой. Но авангардные были отдалены, словно другая планета. Разумеется, младшие группы не ровня им, и объединять нас никто не собирался, чему я была очень рада. И всё-таки я ощущала кожей, что она здесь и всё ещё наблюдает за мной.
Наверняка — после того, как ректор вызвал меня в кабинет.
Как и говорили слухи, нашу группу действительно объединили со вторым курсом.
Дориан бросил на меня короткий взгляд — достаточно выразительный, чтобы напомнить, кто из нас должен держать дистанцию.
По его лицу невозможно было понять, насмешка это или предупреждение, словно он уверен: я только и жду случая оказаться рядом.
На этом построение было закончено.
Ряды начинают расходиться.
Покидаю плац в одиночестве.
Я иду медленно, стараясь не выделяться, но плечи всё равно чувствуются как из камня. Кажется, каждое движение выдаёт моё напряжение.
— Ну и ну… — раздаётся сбоку знакомый восторженный голос. — Такого ещё в Академии не было, чтобы офицеры погрызлись из-за курсантки.
Я оборачиваюсь. Мэйрин догоняет меня.
— Ты привлекла внимание. Изящно, Фрэнс. Я бы до такого не додумалась.
— Ты о чём? — останавливаюсь.
— О том, что ректор тебя заметил. Расскажешь потом, о чём вы с ним договоритесь?