Истинная слабость жестокого ректора-Дракона Страница 23 из 67
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 23 из 67

Торопливо расстёгиваю пуговицы рубашки — пальцы дрожат. Провожу ладонью по коже: от шеи до ключиц, по плечам. Касание холодных пальцев вызывает дрожь, кожа покрывается мурашками. Тело реагирует слишком остро, будто жило в ожидании чужих рук.

Мне не нравится это ощущение.

Не обнаружив ни следа метки, я наконец выдыхаю.

Страх и злость отступают, будто отливают куда-то под рёбра.

Я закрываю кран и, облокотившись о края раковины, просто дышу.

Холодный фарфор давит под ладонями, зеркальное стекло чуть запотело — в нём я: влажная, бледная, с глазами, налитыми угасающим гневом и усталостью.

Главное — что я остаюсь.

Мне не придётся краснеть перед отцом и выпрашивать деньги на возмещение убытка. Одна мысль об отчислении вгоняет в ледяной ужас. Как бы я тогда объяснялась перед господином Лебландом? Он выдаст меня за первого вдовца, лишь бы избавиться от обузы. Ведь на это он намекал, когда отправлял меня сюда. Он заставит отрабатывать долг.

Нерадостное будущее… но и здесь не легче. Теперь придётся совмещать учёбу и работу. Жить без накопителя.

Сколько я смогу продержаться? Месяц, два? Даже неделю не представляю — что уж говорить о месяцах.

А он… пригрозил, что будет лично следить за мной. Нарочно, будто наслаждаясь этим.

По плечам проходит холодок, кожа покрывается мурашками.

Выдыхаю и убираю прядь волос с влажного лица. От пальцев тянет ромашкой — мой шампунь. Лёгкий, почти детский запах вдруг кажется неуместным рядом с этой злостью и усталостью.

Приглаживаю волосы, чувствуя, как пряди липнут к шее.

Как я вообще умудрилась потерять сознание прямо перед ним? Откуда эти золотые вспышки?

Мой резерв на нуле — чтобы восполнить силы, нужно как минимум две недели. Но я тогда почувствовала прилив, будто сама стихия разлилась по телу, вырываясь через пальцы. Или это просто стресс?

Почему так холодно…

Плечи сводит, руки зябнут. Я едва не стучу зубами.

Смотрю на ладонь, будто пытаюсь нащупать внутри хоть искру магии. Но — ничего. Пусто.

— Ладно, нет времени, — шепчу, глотая ком в горле.

После разговора с ректором пришлось снова идти в изолятор, чтобы меня выпустили под расписку у комендантши. Первое занятие я уже пропустила, а после обеда нужно будет вернуться и получить наряд — начать отрабатывать долг.

Сбрасываю с себя форму, встаю под горячий душ. Тело будто ломит изнутри — возможно, холод после изолятора въелся в кости.

Горячая вода греет, и я ощущаю, как кожа снова становится живой. Пальцы проходят по плечам, по шее, вниз — и от этого касания вдруг накатывает слабость, почти жалость к себе.

Ненавижу это ощущение.

Заворачиваюсь в полотенце, выхожу.

Хорошо, что в комнате я одна: могу собраться, не изображая стойкость.

Надеваю чистое бельё — ткань мягко ложится на кожу, чуть холодит.

Расчёсываю волосы.

Нужно успеть хотя бы ко второму занятию.

Беру сумку, начинаю собирать тетради и учебники…

По спине пробегает холод.

Я буквально немею и будто падаю в пропасть.

— Нет, только не это, — выдыхаю и оборачиваюсь.

Кровать заправлена, кругом чистота. Но дверь приоткрыта.

Проклятье. Я забыла запереться.

Перехватываю сумку и вытряхиваю всё: учебники, письменные принадлежности падают на кровать.

Лихорадочно перекладываю каждый предмет — но тетради в чёрном переплёте нет.

Дневник исчез.

Сердце обрывается.

Может, я забыла его в изоляторе? Или в кабинете ректора?

Нет. Я точно помню: забрала всё, кроме накопителя.

В изоляторе сумку не открывала.

Значит, дневник мог оказаться только в двух местах: там, где меня заставили разбирать сумку — у ректора, или там, где я расписывалась — в изоляторе.

И ещё одно: если дневник взяли в казарме, то у похитителя была всего одна фора — время моего душа. А значит, это кто-то из “своих” и действовал нагло, не боясь быть пойманным.

Но если я ошибаюсь, и дневник остался у Морстейна — это хуже всего. Там не “кто-то”, там человек, который имеет право залезть в любое имущество курсанта и назвать это проверкой. И никто ему слова не скажет.

И ладно бы это! Он прочтёт мои любовные признания ему.

Катастрофа.

Сначала — кабинет ректора.

Потому что именно там я была сегодня в состоянии полубезумия, именно там всё плыло, именно там я могла не заметить, как дневник выскользнул из сумки.

Если он уже у Морстейна — счёт идёт на минуты, а не на часы.

В главный корпус бегу едва ли не спотыкаясь.

В голове — самые ужасные варианты. Если дневник попадёт в руки Аурелии… а уж не приведи драконий гнев — в руки Морстейна…

Что тогда будет?

Я обязана проверить, не забыла ли его в кабинете ректора. Иначе ситуацию будет просто не спасти. Пусть сталкиваться с Морстейном во второй раз за сегодня — выше моих сил.

В приёмную врываюсь ураганом, потому что медлить нельзя. Если дневник действительно остался в кабинете ректора, он уже мог оказаться на его столе — раскрытым, и тогда мне не поможет ни оправдание, ни просьба. Он просто сделает выводы.