Истинная слабость жестокого ректора-Дракона Страница 25 из 67
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 25 из 67

Рональд Эрн резко поворачивается — его сапоги скрипят по каменному плацу, глаза сверкают раздражением.

Ну всё. Конец.

Он делает шаг вперёд, заслоняя собой ровные ряды курсантов и самого ректора.

— Лебланд! — шипит он, и голос режет строй. — В строй — без разрешения? Опять? Немедленно покинуть строй!

Сердце бьётся где-то под горлом.

— Простите, сэр, клянусь, это в последний раз.

— Мне вас за шкирку вывести?! — рявкает он. — Три наряда вне очереди. За опоздание. За нарушение порядка. За наглость.

— Но я опоздала всего на пять минут… — пытаюсь оправдаться, чувствуя, как горят щёки.

— Пять штрафных нарядов. — он произносит это с удовольствием, как отметку мелом на доске. — И запомните: на плацу время не “примерное”.

Я сжимаю зубы. Ещё одно слово — и получу шестой.

Отвожу взгляд, готовясь выйти из строя, но вдруг рядом раздаётся ровный, холодный голос:

— По уставу, майор Эрн, вы обязаны запросить причину опоздания. До назначения взыскания.

Мгновенно всё замирает.

Я оборачиваюсь и вижу офицера Эрвина Граста. Он стоит чуть поодаль — выправка идеальная, взгляд спокойный, но стальной. И смотрит не на Эрна, а прямо на меня.

Эрн резко отвечает, почти сквозь зубы:

— Курсант Дирсти уже не раз опаздывает. Какие ещё могут быть причины, кроме неспособности к дисциплине?

Граст отвечает сухо, не повышая голоса:

— По уставу, майор, право на объяснение есть у любого курсанта.

— Личные оценки — после процедуры.

Между ними повисает напряжённая тишина.

Кто-то в строю тихо фыркает, кто-то усмехается.

Я чувствую, как их взгляды впиваются мне в спину, будто иглы.

Эрн сжимает кулаки.

— И вы считаете, что сейчас подходящее время для её оправданий?

— Я считаю, что порядок начинается с соблюдения правил, — спокойно отвечает Граст.

Я стою между ними, как под перекрёстным прицелом. Воздух густеет, становится тяжёлым — и от напряжения дрожит даже дыхание.

Я не верю, что Граст действительно вступился — тот самый офицер, перед которым я некогда оступилась, теперь защищает меня.

Но радость длится недолго.

Где-то впереди, у центрального ряда, я чувствую взгляд.

Холодный, тяжёлый.

Морстейн.

Он наблюдает.

Если он всё слышит, наказание Эрна покажется прогулкой.

Эрн рвёт паузу злым голосом:

— В таком случае я доложу главнокомандующему. Пусть он сам решит, стоит ли держать в Академии тех, кто позорит её дисциплину.

О нет. Только не к нему. Ещё одной встречи с драконом я не потяну.

И подставлять никого не хотелось. Нужно признать поражение.

— Простите, майор, — говорю я спокойно, обращаясь к Эрну. — Не стоит раздувать конфликт из-за моего опоздания. Штраф я отработаю.

Эрн усмехается зло:

— Вот и прекрасно. Не срывайте мероприятие, курсант. Из-за вас остальные пропускают главное.

Я делаю шаг в сторону, но следующая фраза бьёт, как пощёчина:

— Я не намерен терпеть приютскую бездарность в строю Академии. Жалобу подам лично.

Граст мгновенно реагирует. Его голос звучит уже жёстко, с металлическими нотами:

— Вернитесь в строй.

Я замираю. Воздух вокруг будто становится и реже, и плотнее одновременно. Медленно возвращаюсь на своё место.

Граст делает шаг вперёд, глаза сверкают холодным блеском.

— Майор Эрн. Вы допустили недопустимую формулировку.

— Принесите извинения курсанту Дирсти. Публично.

Эрн вспыхивает, лицо становится пунцовым.

— Что вы сказали? — голос дрожит от ярости.

— Вы превысили полномочия. И это фиксируется.

— Дальше — разбор по регламенту.

— Я не обязан выслушивать нравоучения от того, кто прикрывает недисциплинированных курсантов, — бросает Эрн, шагая ближе.

Кто-то в строю нервно кашлянул.

Тишина звенит, словно натянутая струна. Даже самые уверенные курсанты стоят теперь, не шевелясь.

И вдруг один голос — низкий, ровный, властный — разрезает воздух:

— Достаточно.

— Майор Эрн, офицер Граст — разойтись…

Это не крик. Это приказ, в котором слышится сила.

Рэммел Морстейн убирает усилитель. Его голос негромкий, но слышен всем.

— Майор Эрн, офицер Граст — разойтись. Внутренние разногласия выясните после построения.

Он переводит взгляд на меня. Холодный, прямой, лишённый выражения.

Мне кажется, время замерло. Сердце стучит гулко — слишком громко.

— Курсант Дирсти, останьтесь на месте. После объявления — в мой кабинет.

— Есть, господин ректор, — выдыхаю, стараясь не дрогнуть голосом.

И только тогда понимаю, что руки дрожат.

Где-то рядом раздаётся шёпот:

— Всё, теперь тебе конец, Дирсти. Добегалась.

Холодный ток пробегает по коже.

8.

На плацу постепенно восстанавливается порядок: ровные ряды курсантов выравниваются по линии, как единый механизм.

Голоса смолкают.