— Вы должны знать, — тихо сказал Адам, и в его голосе звучала такая боль, что старик невольно вздрогнул, — Я не покидаю ее полностью. Я буду навещать и заботиться о ней до конца своих дней. Но я не могу больше жить в этом подвешенном состоянии. Мне нужно завести семью и детей пока я еще относительно молод.
Мулла с неохотой, но все-таки развел его, понимая, что мужчина по сути прав в своем прошении. Он имеет право на семью и детей.
Семья Зухры, узнав о разводе, подняла настоящую бурю. Братья Зухры грозили Адаму расправой, обвиняя его в предательстве и бессердечии. Они стали упрекать его в том, что он якобы специально довел сестру до такого состояния, чтобы получить повод для развода.
Адам молча выслушал все их обвинения.
— Хорошо, — сказал он спокойно, хотя внутри все кипело от злости. — Если вы считаете, что я поступил с Зухрой несправедливо, если вам кажется, что я плохо забочусь о ней — заберите ее к себе. Я передам вам все документы и полную ответственность за ее лечение.
Наступила неловкая тишина. Все эти громкие обвинения тут же иссякли — никто из родственников не был готов взять на себя груз ухода за психически больным человеком. Все они имели свои семьи, работу, планы на жизнь и были рады что их родственницей занимается кто-то другой.
— Ну… это не так просто, — пробормотал отец Зухры. — У нас нет условий для такого ухода…
— И специалистов нет, — добавила мать. — Мы не врачи…
Никто не захотел возиться с больной, и это стало очевидно всем присутствующим. Всех вполне устраивало то, что Адам продолжал исправно оплачивать дорогостоящее лечение в частной клинике. И вскоре, поворчав еще немного для приличия, они успокоились.
Горькая правда заключалась в том, что кроме Адама никто не навещал больную Зухру. Ни родители, ни братья, ни другие родственники — все они предпочитали помнить ее такой, какой она была раньше, а не сталкиваться с тяжелой реальностью ее нынешнего состояния.
Адам был единственным человеком, который продолжал заботиться о ней. Несмотря на то, что получил долгожданный развод.
Одновременно с этим, особенно в самые тяжелые моменты, он думал о Амине. Ее образ был как луч света освещающий темноту. Воспоминание о той краткой, но яркой любви, которая озарила его жизнь приносило ему радость. Он часто, звонил старой нянюшке и узнавал, как у них дела.
Женщина рассказывала, как Амина помогает по хозяйству, как заботится о ней. Каждая деталь была драгоценна для Адама. Он утешал себя тем, что сделал для девушки все что мог. Но не считал себя достойным такой красавицы как она. Поэтому оставался в тени наблюдая за ней издалека.
Разговаривать с Аминой он не решался, хотя душа рвалась услышать ее голос. Он чувствовал, что не имеет морального права бередить ей душу своими разговорами. Девочка только-только начинала новую жизнь, и он не хотел тревожить ее покой.
Иногда по ночам он лежал и представлял, как она смеется, глядя на него. Эти мысли одновременно согревали и ранили его сердце. Разница в их возрасте была велика. Амина была моложе его на восемнадцать лет.
-ˋˏ ༻❁༺ ˎˊ-
Через пару месяцев после того, как Адам привез ее в дом старой нянюшки, Амина наконец почувствовала, что жизнь потихоньку налаживается. Каждое утро она просыпалась с благодарностью в сердце — за крышу над головой, за безопасность, за возможность начать новую жизнь. Старая Сакинат окружила ее материнской заботой, которой так не хватало Амине в тетушкином доме.
Устроиться на работу в магазин женской одежды оказалось не так просто — у нее не было опыта. Но благодаря протекции Сакинат ее взяли на работу с испытательным сроком.
Амина оказалась прилежной сотрудницей. Она быстро выучила весь товар, научилась красиво раскладывать одежду, деликатно общаться с покупательницами. Работа давала ей не только средства к существованию, но и чувство собственного достоинства. Потихоньку она привыкала к самостоятельной жизни, училась принимать решения, планировать свой день, распоряжаться заработанными деньгами.
Вечерами, возвращаясь домой к Сакинат, она рассказывала о прошедшем дне, а мудрая старушка слушала, иногда давала советы, но чаще просто поддерживала молчаливым пониманием.
Однажды Амина развешивала новое поступление одежды — элегантные весенние платья и кофты, когда дверь магазина с резким звоном распахнулась. Она обернулась с привычной приветливой улыбкой, но улыбка мгновенно замерла на губах.
Перед ее взором предстал Кямран Исмаилов. Он почти не изменился — все тот же высокий, широкоплечий, с хищным взглядом темных глаз. Дорогой костюм, ухоженные руки, запах элитного парфюма — все говорило о том, что дела у него идут хорошо. Вероятно, он хотел купить что-то для Назмии — может, подарок или просто очередную обновку.
Сначала он не узнал ее. Амина сильно изменилась за эти месяцы. Она научилась держаться с достоинством. Но потом его взгляд остановился на ее лице, и она увидела, как его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Секунду он стоял неподвижно, словно, не веря своим глазам, а потом его лицо исказилось от ярости.