— Ну ничего, деточка, мы тебя здесь быстро пристроим. Найдем хорошего мужа и выдадим замуж!
Я почувствовала, как Адам при этих словах помрачнел, его лицо стало каменным, а зубы скрипнули от плохо скрываемого раздражения.
— Спасибо, конечно, за заботу, — осторожно произнесла я, — Но замуж я пока не хочу.
— А это еще почему? — удивилась старушка. — Ты молодая, красивая! Найдем тебе достойного мужчину, и будешь жить счастливо!
— Мне бы лучше на работу устроиться, — попыталась я переключить разговор на другую тему, понимая, что Адаму она неприятна.
— Работа подождет, — неожиданно вмешался в разговор Адам и достал из внутреннего кармана пиджака толстую пачку денег. — Этого на первое время должно хватить с лихвой. Если понадобится дополнительная помощь — звони, не стесняясь! — обратился он к няне, протягивая ей деньги.
Затем он медленно повернулся ко мне, и в его глазах я увидела такую глубокую печаль, что сердце мое болезненно сжалось.
— Прощай, Амина! Будь счастлива…
Последние слова он произнес почти шепотом, но я расслышала в них всю его боль. Я смотрела на него, и слезы сами собой потекли по моим щекам. Не в силах больше сдерживаться, я чувствовала, как они горячими каплями катятся по лицу.
— Прощай, Адам! — ответила я, прикусив губу до крови, чтобы не разрыдаться в голос прямо перед ним.
Он смотрел на меня еще несколько мгновений, словно пытался запечатлеть мое лицо в памяти навсегда. Затем, с видимым трудом разорвав зрительный контакт, резко отвернулся. Чмокнув на прощанье старушку в щеку и коротко обняв ее, он стремительно направился к выходу и выскочил из дома, словно боясь, что еще секунда промедления, и он уже никогда не сможет уйти.
Словно одеревенев на своем стуле, я не в силах была пошевелиться. Звук захлопнувшейся двери отозвался в моем сердце болезненным ударом. Затем послышался звук заводящегося мотора, и я поняла — все, он уехал от меня навсегда.
Я ревела без остановки почти полчаса, не стесняясь слез. Они лились ручьем, и я не пыталась их остановить. Все накопившееся горе, страх, отчаяние — все вырывалось наружу в этих слезах. Старушка молча наблюдала за мной, время от времени бросая искоса понимающие взгляды.
— Ну, полно тебе, деточка, убиваться так, — наконец мягко произнесла она, подойдя ко мне и протягивая чистый платок.
— Вы не понимаете! — всхлипнула я. — Он ушел навсегда! Я больше никогда его не увижу!
— Любишь его? — прямо, без обиняков спросила старушка.
Я кивнула, не в силах произнести это вслух, и зарыдала еще горше. Признание в любви, сделанное в его отсутствие, показалось мне особенно болезненным.
— Люблю, — наконец выдавила я из себя, — Поэтому и отпускаю. Зная, что он должен уйти к своей жене, я не имею права его удерживать подле себя.
— Вижу, он тебе уже все рассказал про свою ситуацию, — понимающе кивнула старушка.
Я снова кивнула. Старушка неодобрительно цокнула языком, покачав седой головой.
— Семья его жены — подлые, расчетливые люди. Скрыли от Адама, что их Зухра психически больна. А зная его благородный характер, прекрасно понимали, что он никогда не бросит больную жену, и цинично спихнули свою «деточку» на него. А он теперь носится с ней уже без малого десять лет. Детей завести не может.
От этих слов я зарыдала еще громче, представив всю безнадежность его положения. И вдруг я почувствовала, как морщинистая, но теплая рука старушки нежно гладит меня по голове, как в раннем детстве гладила меня моя мама.
— Ну вот что, деточка, хватит страдать и терзать себя, — ласково произнесла она. — Если Всевышний соединил ваши пути в этой жизни, значит, это произошло не просто так. Кто знает, что принесет завтрашний день? Остается только молиться и терпеливо ждать. А пока — живи, не теряй надежды. Жизнь непредсказуема, и иногда она преподносит нам такие сюрпризы, о которых мы даже мечтать не смели. Уж я-то знаю, о чем говорю. Долгую жизнь прожила.
Глава 17
Адам на всех порах мчался в столицу, нарушая все возможные правила дорожного движения. Руки его судорожно сжимали руль, а сердце колотилось так сильно, что он боялся — оно может остановиться от напряжения. Звонок из клиники застал его врасплох, словно гром среди ясного неба. Дрожащий голос медсестры все еще звучал в его ушах: «Приезжайте скорее. У вашей супруги случился очередной приступ, и даже сильные лекарства не помогают. Она требует только вас, кричит ваше имя и угрожает причинить вред себе и другим.»
Двигатель машины ревел на пределе возможностей, но Адаму казалось, что он едет слишком медленно. Каждая минута промедления могла стоить Зухре жизни. И как бы сложно ему ни было, он не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось по его вине.