— Да, — прикусила от волнения губу. — Я хочу, чтобы эти две недели ты был моим.
Глава 14
Адам резко вскочил с кровати. Матрас слегка скрипнул под его весом, и я увидела, как в его темных глазах вспыхнул огонь желания, который он так долго и мучительно пытался скрыть за маской равнодушия. Мышцы на его скулах напряглись, руки сжались в кулаки — он боролся с самим собой, и эта внутренняя борьба была видна в каждом его движении.
Воздух в комнате стал густым, наэлектризованным. Я чувствовала, как учащается мое дыхание, как сердце колотится где-то в горле. Между нами словно протянулась невидимая нить, которая притягивала и пугала одновременно.
— Ты понимаешь, о чем просишь? — спросил он, медленно, словно хищник, подходя ко мне. Голос его звучал хрипло и напряженно, каждое слово давалось ему с трудом. В его интонации слышалось предупреждение, мольба и едва сдерживаемая страсть. — Я тебя возьму. И сделаю это с радостью, поверь мне. А после того, как я уеду, что ты станешь делать? Вернешься к своей семье?
Он остановился так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, вдыхала его мужской аромат с легкими нотками дорогого одеколона и едва уловимым запахом дорогого табака. Его присутствие было подавляющим, магнетическим.
— Ты же знаешь, какая тебя жизнь будет ждать дальше, — продолжал он, и в голосе его прозвучала нота отчаяния. — Я тебе такой судьбы не желаю. Ты заслуживаешь лучшего, чистая, невинная душа.
Мое сердце екнуло от его слов. Да, я знала. Знала, что после такого шага дороги назад не будет. В нашем обществе женщина, вступившая в связь вне брака, становится изгоем. Но рядом с ним я была готова рискнуть всем.
— Я понимаю, — прошептала я, не отступая ни на шаг. Голос мой дрожал, но решимость была непоколебимой. — Осознаю последствия. Но также я знаю, что полюбила тебя. Полюбила всем сердцем, всей душой, каждой клеточкой своего существа.
Его красивое, мужественное лицо исказилось от боли, словно мои слова ранили его глубже любого ножа. Адам закрыл глаза и медленно покачал головой, борясь с собственными чувствами.
— Это в тебе говорит лишь благодарность за спасение, — сказал он, но в голосе слышалась явная неуверенность, словно он сам не верил в свои слова. — Ты потом пожалеешь об этом, будешь корить себя, но будет уже поздно что-либо изменить.
Он отвернулся, не в силах смотреть мне в глаза. Плечи его напряглись, я видела, как он сжимает и разжимает кулаки, пытаясь взять себя в руки.
— Уходи! — почти выкрикнул он, и в его голосе прозвучала мольба. — Прошу тебя, уходи отсюда, пока я еще могу себя контролировать. Пока не случилось того, о чем мы оба будем жалеть.
— Нет! — твердо сказала я, и мой голос прозвучал увереннее, чем я чувствовала себя на самом деле.
— Нет? — переспросил он, медленно поворачиваясь ко мне и удивленно приподняв бровь. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на восхищение моим упрямством.
Помолчав несколько долгих секунд, он взволнованно прошелся по комнате, словно она стала для него слишком тесной. Его движения были резкими, нервными. Адам провел пятерней по своим темным волосам, взъерошив их, и потом тяжело опустился на край кровати. Матрас прогнулся под его весом.
— Девочка, — начал он, и в обращении слышалась бесконечная нежность, — Ты была предельно откровенна со мной. Открыла мне свое сердце, доверилась полностью. Но я должен рассказать тебе правду о себе. Всю правду, какой бы горькой она ни была.
Вся моя решительность тут же испарилась, словно дым, и я растерянно кивнула, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Я села напротив него на стул, готовясь выслушать его полностью.
— Вот уже десять лет, — начал он тихо, глядя в пол, — Десять бесконечно долгих лет я живу в настоящем аду. Ты ведь знаешь, как у нас заключаются браки. Родители сговариваются между собой, не спрашивая желания молодых, не интересуясь их чувствами.
Конечно я знала, ведь меня саму выдали за человека, которого я не люблю.
— Я тогда еще был слишком молод и наивен, чтобы идти против их воли — его голос стал жестче, в нем появились нотки горечи и обиды. — Верил, что родители знают лучше, что они желают мне добра. Не думал, не мог даже представить, что этот брак принесет мне столько боли, столько страданий.
Адам поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах я увидела такую глубокую боль, что сердце мое сжалось.
— Перед свадьбой я видел свою будущую жену всего один раз. Встретились мы в присутствии родителей, как положено. Тогда она показалась мне милой, застенчивой девочкой. Красивая, скромная, воспитанная. Я думал, что со временем между нами может возникнуть любовь, или хотя бы привязанность и уважение.
Он замолчал, словно собираясь с силами для самого трудного.