Следопыты? Наверное, те, которых Стоян нанимал прочесывать береговую линию. Теперь пустил их по моему следу? Быстро сориентировался, гад! Организовал погоню. Шишка на голове не помешала мыслительному процессу. Впрочем, чему там мешать-то…
Я металась по переулкам загнанным тунцом. Следопыты не отставали. Профессионалы, чтоб их. В отличие от стражников, не велись ни на какие уловки. Бежали упорно, без криков «держи ее» и прочей театральщины. От этого было только страшнее.
Я нырнула в проход между домами. Узкий — плечи цеплялись за стены. Выскочила с другой стороны, спряталась за штабелем ящиков. Дыхание сбилось, сердце колотилось в горле. Лещ в кармане затих — то ли от ужаса, то ли оттого, что экономил кислород.
Я выждала минуту. Выглянула из-за ящиков. Никого. Отдышалась. И услышала голос. Совсем рядом, за углом:
— Да папенька меня задрал со своим «женись-женись»!
Мужской. Молодой. Раздраженный до крайности.
Я заглянула за угол. Троица парней. Одетых в дорогую, даже щегольскую одежду. Бархат, вышивка, серебряные пряжки на сапогах. Сразу видно — не из простых.
Тот, что говорил, стоял ко мне вполоборота. Высокий ладный брюнет с красивыми чертами лица и хищной грацией.
— Ну так женись, — пожал плечами один из его спутников, рыжеватый щеголь. — Тогда отстанет.
— Вот и женюсь, — рубанул брюнет. — Прямо сейчас на первой встречной. Мы же рядом с единственным в столице храмом, в котором венчают сразу, на месте. Заявление подавать не надо.
Я скосила глаза. И правда. В конце улицы, за площадью, возвышалось белоснежное здание с куполом. Небольшой, но внушительный храм. Двери открыты, внутри теплится свет.
— Крум, не горячись, — сказал второй спутник, светловолосый.
— Нет уж, — отрезал тот. — Первое слово дороже второго. Вы бы видели, кого он мне сватает! Ни милого личика, ни темперамента, сплошная породистая родословная.
Я краем глаза заметила движение. В дальнем конце улицы мелькнули следопыты. Рыскали, высматривали.
Хм… А ведь если я стану чьей-то женой — принц не сможет на мне жениться. Это же очевидно. Замужняя дама не невеста. Стояну придется от меня отстать.
Следопыты приближались. Времени на раздумья не оставалось, я выскочила из-за угла. Парни уставились на меня. Брюнет — тот самый Крум — приподнял бровь. Оглядел с ног до головы. Усмехнулся уголком рта.
— Ого какая, — оценил он.
Я схватила его за руку. Она была теплая, сухая и довольно крупная. Кольца на пальцах — серебряные, массивные.
— Ты куда? — окликнул его рыжеватый. — Ты это серьезно?
Крум, которого я уже тащила в сторону белоснежного храма, на мгновение затормозил. Повернулся к друзьям.
— А что такого?
— Да ты же ее совсем не знаешь! — возмутился светловолосый.
— Вот сейчас и узнаю.
Удачно, что не отпирается. То ли пьяный, то ли очень решительный. Хотя алкоголем от него не пахло. Я бы учуяла: у русалок отменный нюх на спиртное. Значит, все-таки решительный. В моменте. Бывает же такое.
Друзья еще что-то кричали вслед. Рыжеватый возмущался, что это глупо, светловолосый вторил ему. Я разобрала только финальное:
— …мы в этом безумии участвовать не будем!
А нам больше никого и не надо. Надеюсь, свидетели на свадьбе — необязательное условие, раз храм венчает прямо на месте.
Крум размашисто шагал рядом со мной. Руку не вырывал. Даже наоборот — перехватил мою ладонь поудобнее. Красивый, зараза. Не как Стоян — не смазливый. По-другому. С острыми скулами и насмешливым прищуром. Волосы темные, чуть вьющиеся у висков. На подбородке — легкая небритость. И одет с иголочки.
— А ты не против же, что я на тебе женюсь? — спросил он по пути. — Ну, раз тащишь меня туда, наверное, не против.
Я промолчала. Да и что бы я ответила, даже если бы могла?
— Ты эффектная, — продолжил Крум как ни в чем не бывало. — И платье у тебя дорогое. Я в этом толк знаю. Ты из какой семьи?
Я снова промолчала.
— Загадочная, значит, — хмыкнул он. — Мы же еще не ругались, чтобы ты со мной не разговаривала.
Храм приближался. Белоснежные стены, высокие двери, отполированные до блеска ручки. Доносились запахи ладана и свечного воска. Мы поднялись по ступенькам, Крум толкнул дверь.
Внутри было пусто. Только жрец — пожилой, седой, в темной рясе — скучал на скамье у алтаря. Перед ним на низком столике стоял поднос с чайником и чашкой, от которой поднимался пар. Жрец смотрел в пространство с выражением глубочайшей профессиональной тоски.
— Пожените нас, — велел Крум с порога.
Жрец перевел на нас взгляд и вздохнул:
— Давайте, только быстро.
Он отставил чашку и подошел к алтарю. Удивления на его лице было ни на грамм. Видимо, в храме, где венчают сразу, жрецы ко всему привыкли.
— Ваши имена?