– А не врете? – малец покосился на молчаливого Петра.
– Ишь какой! А с господами, как с ровней балакает! Да разве ж они врать станут? Вот я тебе! – Торговка замахнулась на оборванца, и тот сжался, точно котенок.
– Сударыня… – Митя перехватил ее руку, и от вида железных пальцев у женщины затряслись губы. – Не надо так. Дайте-ка мне булку да послаще, а большего и не требуется. Петр, расплатись с барышней, – попросил он.
Напарник молча сунул монету, взял булку и, хмыкнув, протянул ее мальцу. Тот схватил угощение и спрятал под рубаху.
– Вы к стене идите, я Сопливого туда приведу, – пообещал он и, шлепая голыми пятками по лужам, бросился наутек.
– Зря булку брали, – резюмировал Петр. – Не вернется.
– Вернется, – Митя повернулся и направился к указанному месту. – Мы же ему еще пятак обещали.
– А не жирно ли? – Петр скривился, словно откусил что-то кислое.
– А тебе бы жирно было, когда мал был? – голос Мити звучал тихо, но в нем явственно слышались стальные нотки.
Петр смолчал, и Митя тихо улыбнулся – самому себе. «Каждый когда-то был маленьким и голодным», – промелькнуло у него в голове.
Ждать, стоя под моросящим дождем, было несладко. Мальчишки появились только через четверть часа, когда Петр уже вовсю ругал доверчивого Митю, небесные хляби и вокзальных хамов, из-за которых он утратил картуз. Дождь тем временем усилился, превратившись в сплошную серую пелену.
Бывший маг сразу узнал давнего знакомого. Сопливый то и дело утирал нос рукавом, но, завидев Митю, просиял. Его лицо, обычно серое и невыразительное, вдруг ожило.
– Я уж думал, Ероха меня дурит, – он ощерился в щербатой улыбке, – а тут вы!
– Я, и по делу. А ты, Ероха, тоже не уходи, – обратился он к мальцу. Тот замер, как воробушек перед кошкой, готовый в любой момент взмыть в воздух.
– Я и не думал. Вы мне пятак должны, – напомнил оборванец, хитро прищурив один глаз.
– Так вот, господа, – обратился к оборвышам Митя, – помнишь того франта, что тебе по шее дал? Скажи, не появлялся он тут больше?
– Я не видел, – Сопливый помотал головой. – А и видел бы – не подошел. Раз он дерется. На его худой шее вздулся синяк – видимо, свежая «награда».
– Это понятно, неприятный тип. Но вот какое дело: если увидишь его ты или ты, – Митя обернулся к Ерохе, – так вы передайте ему послание. Скажите, что Демидов ему поклон шлет. И более ничего. Уяснили? – голос стал твердым, как сталь протеза.
– А если он опять врежет? – засомневался Сопливый, потирая свой многострадальный затылок.
– Оплачу побои, – пообещал Митя и взглянул на напарника. В его глазах вспыхнул тот самый холодный блеск.
Петр, покачивая головой, достал два пятака и протянул детям. Те враз похватали монетки, и Сопливый привычно сунул свою за щеку. – Договор? – уточнил Митя.
– Сделаем, – прошепелявил Сопливый.
– В лучшем виде, – добавил Ероха.
– И чур не драться и монетки не отбирать, – Митя погрозил им железным пальцем. Оба восхищенно уставились на механический протез. Даже Сопливый на мгновение забыл вытирать нос.
– Все, бегом! Нечего глазеть! – не выдержал Петр, и мальчонки тут же бросились прочь, боясь чужого гнева. Их босые ноги шлепали по лужам, разбрызгивая грязные капли.
– Зря ты им сказал, что побои оплатишь. Они тебе теперь наплетут, – проворчал Петр, вытирая мокрое лицо рукавом.
– Не наплетут. Я им верю, – просто признал Митя.
– А булки-то пахнут сладко, – Петр облизнулся. – Тоже, что ль, взять?
– Есть место получше, – поделился Митя, поворачивая в сторону моста. – Раков там подают таких, что ум отъешь. Любишь ты раков? Уголки его губ дрогнули в легкой усмешке.
– А кто их не любит? – Петр хмыкнул. – Ладно, показывай, куда идти, коли знаешь. – Его живот предательски заурчал.
– Обещаю, не пожалеешь, – Митя подмигнул напарнику и направился к питейному заведению у Кокушкина. Где-то за спиной раздался крик торговки – видимо, очередной воришка попался. Но это их уже не касалось.
Часть 6
В кабаке было людно, видимо, близость к рынку да еще и непогода делали свое дело, загоняя посетителей в укрытие за кружку пенного. Густой табачный дым висел под потолком, смешиваясь с паром от мокрой одежды. Митя и Петр протиснулись между гомонящих грузчиков и устроились в самом углу. Дубовый стол был исцарапан ножами, но чисто выскоблен.
– Ниче так местечко, – напарник обвел кабак взглядом. – Цену дерут?
– Не замечал, – признался Митя.
– Конечно, вам, баре, копейки считать не к лицу, не то что нам, простым смертным, – Петр скривился, в его взгляде читалась насмешка.