Игрок зеркальной партии Страница 90 из 98
Скорость
7
Главы
0%
Страница 90 из 98

Митя не без труда отыскал свою комнату. Стащил через голову рубаху, ставшую бурой от грязи и чужой крови. Швырнул в угол сюртук и попытался отмыться. От того зла, что он причинил за эти несколько дней, от чувства вины, от самого себя. Ведь даже в смерти Петра выходила его вина. Смолчи он, не реши рассказать – так и ходил бы себе этот смуглый узкоглазый парень среди знакомых ему людей. Травил бы байки. И вот несколько слов приводят к тому, что его нет.

Митя зажмурился и прижал ладони к глазам. Как все дурно выходит, как отвратно! Точно его кто проклял, не меньше.

– Зато сестра цела, – прошептал он, утешая сам себя, и, хотя на душе не полегчало, когтистая лапа совести, что сжимала сердце, слегка ослабила хватку.

Постучали, и почти сразу Лиза перешагнула через порог и остановилась, разглядывая железный протез, идущий от самого плеча:

– Алексей Михайлович велел в баню тебя проводить. Идешь или ты с этим не моешься? – она кивнула на механизм.

– Моюсь, да вот только мне и надеть нечего, – вздохнул Митя, глядя на грязное тряпье в углу.

– За это не беспокойся, я принесу чистое белье, а потом в столовую отведу. Идем.

– Я не маленький, чтоб меня водили, – возмутился Митя, но Лиза только усмехнулась, покачав головой, и бывший маг смирился. – Ну, погоди, не в таком же виде.

Он подхватил сюртук и, натянув его на голое тело, поплелся за сестрой.

Подземная баня ничуть не отличалась от обычной. Тот же белый легкий пар, да еще и бассейн, выложенный мозаикой. Видно, Алексей Михайлович проводил тут время, потому как имелся съезд в воду, точно для колес.

Попарившись и отмывшись, Митя ощутил, как стало легче. Он не знал, сколько времени провел в бане, но, когда вышел, его ждала стопка чистой одежды.

Переодевшись, он собрался искать столовую, но сестра сидела у дверей, видимо, все это время ожидая его – не то из-за заботы, не то по приказу господина. Последняя мысль не понравилась Мите: выходило, что он не может доверять даже родной крови, ведь Лиза больше была предана этим людям, чем родным.

– Идем, и без того, поди, все остыло, – позвала она Митю, впервые взяв его за руку.

Бывший маг улыбнулся ей, осторожно сжимая тонкую ладошку. Лиза смутилась и вновь принялась обкусывать край платка, что лежал на ее плечах.

Стол, покрытый потертой, но чистой скатертью, дышал сытным теплом. Хотя блюда уже успели остыть, потеряв первый пыл готовности, для Мити, измотанного неделями скитаний и голодных ночей, этот скромный обед казался роскошным пиршеством.

Пар поднимался от щей, но уже лениво, будто нехотя. Митя придвинул к себе миску, и первый же глоток горячего бульона обжег губы. Он даже не смог сдержать вздоха: после того варева, что он ел, прячась от Зеркальщиков и городовых, – суп казался пиром богов.

Кислая капуста хрустела на зубах, куски мяса, хоть и жилистые, таяли во рту, отдавая забытым вкусом домашней еды. Рядом дымилась кулебяка. Тесто по краям уже загрубело, но, когда Митя отломил кусок, из середины повалил ароматный пар. Гречневая каша с печенкой, прослойка жирной рыбы, верхний ярус с грибами – он ел жадно, не разбирая слоев, чувствуя, как тепло разливается по телу. Потом был чай – густой, янтарный, с малиновым вареньем, которое медленно таяло на дне стакана.

И только откинувшись на спинку стула, Митя осознал, как сильно он устал. Живот, набитый едой, тянул в сон, мысли путались. Но это было хорошее, сытое утомление.

Вернувшись в комнату, он повалился на постель, но понял, что сна нет. Теперь где-то в груди засело нервное ожидание грядущего.

Часть 10

Дни потянулись за днями. Ежечасно Митя ждал, что Алексей позовет его, но этого не происходило, а сам он у калеки спросить не мог – тот в общих местах не появлялся. Бывший маг вместе со всеми ходил в столовую, помогал, когда надо, на кухне и в гардеробной. Пару раз даже довелось побыть нянькой детям. Их тут оказалось около десятка разного возраста. Некоторые плакали и просили, чтобы их отвели к маме, другие зло шикали на них – видимо, потеряв всякую надежду на возвращение, не желали бередить старые раны.

Глядя на них, Мите и самому делалось дурно. Он представлял, как Маришка была одной из этих малышек в сером балахоне. Тоже просилась домой и плакала ночами, а потом забыла, отгородилась от прошлого. Поверила, что ее бросили и не искали.

Бессильно сжимая кулаки, Митя думал, что только за одно это стоит поквитаться с тем, кто создал эту организацию. Да вот, увы, никак не складывалось.

Ежедневно он ходил на стрельбище, осваивая револьвер. Протез держал оружие крепко – без дрожи, без суеты. И оружейник Афанасий хвалил бывшего мага за успехи.

В мастерскую к Федору его не пускали, но сам Федор подсаживался к нему в столовой, обсуждая, как работают артефакты и есть ли нарекания, чтобы их улучшить.