Митя едва не подавился, но справился. Только не хватало, чтоб ведьмовским зельем опоили!
Впрочем, отступать было поздно. Он уже представил, как сейчас поведет разговор, как расспросит Лизу о детстве, о житье-бытье и, может быть, разузнает что-то важное.
– Это еще что такое?! – голос Лютиковой прервал его мысли. – Лиза, объяснись!
Девушка подскочила, точно ужаленная. Поднялся и Митя.
Прямо напротив них стояла торговка, а рядом – крепкий мужик с пышными усами, злыми глазами и кулаками такими, что хоть подковы гни.
– Матвей Антонович в гости заглянул, ничего более! – начала Лиза оправдываться.
– А ты, знать, вертихвостка, ему и разболтала, где живешь? И выждали, чтоб нас не было – так выходит?! – Лютикова шагнула вперед. Глаза ее так и сыпали искры, а губы от злости превратились в узкую нить.
– Елизавета тут ни при чем, – вступился Митя. – Сам разузнал, где стоите, сам пришел. Если уж собираетесь кого казнить – так меня, а не ее.
Пока Лютикова буравила его взглядом, мужик шагнул вперед. Шагнул молча, но доходчиво:
– Ты, парень, ступай. Нам тут такие ходоки не нужны. Понял?
– Я от всей души, – заверил он хозяев, затем глянул на Лизу – и сердце сжалось от того, как она съежилась под теткиным взглядом. – Но прошу прощения за беспокойство. Впредь не потревожу, – заверил он и, не желая, чтобы Елизавете досталось еще больше, поспешил уйти.
Однако всю дорогу до дома он вспоминал ее лицо при виде Лютиковой. И уверенность крепла: она боялась этих людей и не была им родной.
А значит… могло выйти, что они и похитили ее много лет назад.
И тогда она – и впрямь его сестра.
Часть 9
Варя находилась в комнате. По всему столу были расставлены ступки, колбы и горшки с мутным содержимым. В воздухе висел запах трав, смешанный с воском.
Заметив Митю, ведьма не спешила отвлекаться от работы. Медленно совершая пассы над глиняной чашей, в которой булькало что-то желеподобное, Варя то и дело позвякивала блестящими браслетами, ловя их блики и добавляя в мутное варево.
Не желая отвлекать ее от работы, Митя сел на сундук и, привалившись к стене, принялся следить за чарами. Магам редко когда выпадало увидеть ведьмовство в действии – обычно Зеркальные ведьмы свершали свои таинства в чуланах, вход в которые был зачарован от всех посторонних глаз, будь ты хоть начальник, хоть император.
Ведьма сосредоточилась на колдовстве, и даже облик ее неуловимо изменился: черты лица стали острее, глаза темнее, а пальцы походили на птичьи лапки.
Вот Варвара медленно подняла руку, а затем резко опустила ее аккурат в середину бурлящей чаши – и это притом, что никакого огня в комнате не имелось. Все происходило исключительно с помощью магии. А меж тем из бурлящего варева ведьма достала клубок ниток, которые дергались, точно черви, живя своей собственной жизнью.
Митя сморщился – эту погань он уже видел у Варвары, когда та еще жила с отцом-аптекарем, и вот довелось снова. Ведьмин клубок, на который можно нашептать хоть немощь, хоть паралич, а пожелаешь – и смерть. Вот только зачем он теперь понадобился?
Браслеты звякнули, блики сверкнули – и все разом пропало: и запах, что наполнял комнату, и бурление в чашках. У стола стояла миловидная девушка да возилась с посудой – ничего более.
– Зачем это? – Митя кивнул на замерший подле ведьмы клубок из нитей.
– На всякий случай, – отозвалась та, прибирая за собой. – Вдруг не сумеешь с кем из них справиться – так вот подкинешь его, он все сам сделает.
– Я к этой гадости и пальцем не прикоснусь, – заверил Митя.
– А тут уже не тебе решать, – отрезала Варвара. – Давай говори, чего такой хмурый?
– Было б что говорить, – буркнул Митя, но все же поделился своими «успехами».
Ведьма выслушала его, не перебивая, но лицом помрачнела – видно было, как она пытается отыскать выход и злится из-за того, что не получается.
– Как же так, Митя? – обратилась она к нему, позабыв про конспирацию. – Ты же вроде парень чуткий, должен был легко расположить к себе Лютикову, а что теперь?
– Ну, Лизонька мне кажется, доверяет. Это же неплохо?
– Это неплохо, но мало. Лиза твоя ничего не решает. И если Лютикова тебе не верит, то вся наша работа коту под хвост – так и знай.
– Я исправлюсь, – заверил ее Митя. – Придумаю что-то, навещу лавочницу, цветы ей принесу или конфет каких, чтоб умаслить. Скажу, что влюбился в Лизу – ну, с кем не бывает, может, и простит.
– А что, может, ты и впрямь в нее влюбился? – Варя прищурилась. – Ведь все разговоры лишь о ней, про других и слова лишнего не молвишь.