— Я не тебя обвиняю, — ответила Ева.

Но даже для нее самой эти слова прозвучали слишком пусто. Потому что обвинение уже было в комнате, только без имени. Кто-то пришел сюда не воровать, не пугать и не пакостить мелко. Кто-то хотел, чтобы в ее лечебнице начали умирать люди.

И не просто люди.

Те, кто уже пришел за помощью.

Фарн в дальней комнате. Дети с кашлем. Мирен, если бы она принесла отсюда хоть что-то в башню.

Холод прошел по позвоночнику так медленно, что Ева почувствовала каждый позвонок.

— Бригта, — сказала она, не сводя глаз с полок. — Перекрой сюда доступ. Вообще всем. Если кто сунется без моего слова — бей по рукам и потом объяснимся.

— С великим удовольствием, — буркнула кухарка, уже двигаясь к двери.

— Лис, за Мартой. И за Риной. Нет — стой. Рину не надо. Сначала Марта. Потом кого-нибудь из стражи. И… — Ева запнулась всего на долю секунды. — И передай его светлости: немедленно в западное крыло. Скажи — попытка отравления.

Девчонка ахнула и вылетела в коридор так быстро, будто ее подталкивал ветер.

— Хельда, — продолжила Ева. — Смотри, что еще задели. Аккуратно. Не нюхай слишком близко.

— Я не дура, — огрызнулась старуха, но уже бралась за дело.

Ева заставила себя отвернуться от полок и пошла в дальнюю комнату. Фарн лежал на койке, бледный, с влажной от пота челкой. Дыхание было частым, но не сорванным. Повязка на бедре пока держалась сухой. Значит, хотя бы одна беда в эту минуту стояла не первой в очереди.

Он услышал шаги и открыл глаза.

— Что… — хрипло начал он.

— Лежи, — сказала Ева. — И не вздумай вставать.

— Да мне и не хочется, — пробормотал он, но потом увидел ее лицо и нахмурился. — Что случилось?

— Кто-то решил, что здесь слишком многим помогают.

Он помолчал, переваривая.

Потом медленно выдохнул:

— Значит, вы уже всем мешаете.

— Поздравляю, — сухо ответила Ева. — Ты почти в безопасности. Это у нас хороший знак.

Фарн слабо хмыкнул и тут же зажмурился от боли.

Когда Ева вернулась в приемную, Хельда уже выстроила на столе отдельный ряд: кувшин, две банки, короб с мятой, мешок соли и маленькую склянку с настоем, который они еще даже не успели использовать.

— Тут, тут и тут, — сказала старуха. — Остальное, похоже, не трогали. Или не успели.

— Почему это именно яд? — спросила Бригта тихо, будто от громкости ответа он мог стать реальнее.

Хельда подняла голову.

— Потому что в нормальной траве нет такого горького каменного привкуса. Потому что это не плесень и не пыль. И потому что человек с умом не сыплет такую дрянь в уксус, если хочет просто испортить запах.

Ева провела ладонью по лбу. Кожа была ледяной. Странно — при такой усталости ей следовало бы чувствовать себя ватной, а вместо этого внутри все собралось в одну жесткую точку.

Кайрен появился раньше, чем она ожидала.

Не один.

С ним были Марта, двое стражников и тот самый конюший, который первым принес весть о возвращении хозяина. Вид у всех был такой, будто их подняли не среди тихого вечера, а по боевому рогу. Кайрен вошел первым, и западное крыло снова стало теснее, хотя людей в нем не прибавилось настолько, чтобы это объяснить.

Он сразу увидел стол.

Сертую пыль на дереве. Отставленные банки. Лица женщин.

Потом посмотрел на Еву.

— Показывайте, — сказал он.

Ни одного лишнего слова. Ни одного сомнения вслух. Но Ева уже умела различать, когда его холод — это просто характер, а когда за ним прячется удар злости. Сейчас был второй случай.

Она подвинула к нему бумажный сверток.

— Нашли у порога боковой двери. Того, кто это принес, не поймали. Часть запасов уже тронута.

Кайрен не коснулся бумаги. Только наклонился ближе. Потом перевел взгляд на Хельду.

— Вы уверены?

— Настолько, насколько бывает уверена старая баба, которая не хочет, чтобы у нее на глазах передохла полдеревни, — ответила та.

Один из стражников дернулся от такого тона, но Кайрен даже не посмотрел в его сторону.