— А еще он пометил дерево около моего дома, после чего отказался его отмывать. Намусорил и тоже не стал убирать. В общем, вел себя по-хамски, из-за чего я отказалась сюда ехать. И только появление вашего сына переменило мое решение.

Денежки сыграли немаловажную роль, но я пропустила упоминание о них. Сейчас речь шла совсем об ином.

Красивое лицо оборотницы пошло красными пятнами.

— Ваша светлость, прошу меня простить за неподобающий тон. Я не знала всей ситуации, — произнесла женщина, глядя на инквизитора. Затем она повернулась к подкопченному сородичу и рыкнула: — Вук, подойди сюда.

— Эми, — начал было волк, а потом замолчал.

Он наконец-то осознал, что пора закрыть пасть, и подошел к жене альфы.

Мне показалось, что я слышу нарастающий топот, но не удивилась. Должны же появиться свидетели сцены, а то как-то мало нас тут.

Оборотень приблизился к Эмилии и присел перед ней на колени. Следом раздался звонкий подзатыльник, от которого даже у меня вытянулось лицо.

— Ты не хотел, чтобы я выздоровела, да? Кто приказал? — оскалилась оборотница, глядя в глаза родственника.

— Я тебя спасал! — заявил мерзавец и выпятил грудь вперед.

В голосе Вука звучала гордость, смахивающая на глупость.

— Да ну?! — ехидно сказала волчица. — То есть если бы я протянула лапы или навсегда осталась калекой, ты был бы счастлив удачной миссией?

— Ты все выворачиваешь, как тебе удобно, Эмилия. И так было всегда! — огрызнулся волк.

— А тебе так удобно, если мой последний способ спасения — ведьму, и ту решил не подпускать ко мне?

— Она подарила тебе пустую надежду, все равно ничего не выйдет. Вспомни, сколько уже было этих целителей, — выворачивался волк.

— Ничего не выйдет? — рявкнула Эмилия. — Как думаешь, что с тобой сделает мой муж, если узнает о подлости?

— Эта ведьма тебе только навредит, вот увидишь! Поверь, Эмилия, я знаю, о чем говорю. На своей шкуре испытал! — заявил волк.

Вук глянул на меня с такой ненавистью, что я даже растерялась, но быстро собралась и приготовилась к нападению. Обиженный мужчина порой хуже самого злейшего врага, а с этим я даже нормально никогда не разговаривала. Не удивлюсь, если и раньше с размножением у него было не особо — да кто ж с таким хамом спать-то будет?!

Много времени подкопченный мне не уделил. Он посмотрел на оборотницу в коляске, после чего задрал голову и завыл, выдав странные звуки. Человеческое горло не приспособлено к животным руладам, а потому все извергаемое краснотрусым волком звучало некрасиво.

Даже не удивилась, когда среди наконец-то добежавших до нас оказался альфа с сыном и еще какие-то оборотни. Замечательная компания, особенно впечатлил присоединившийся к ним человек с вилами.

— Эми? — вопросительно воскликнул Тихомир. — Что здесь происходит?

Альфа стремительно приблизился к побагровевшей жене, перед которой на коленях стоял Вук и хрипло голосил.

— Дорогой, мой двоюродный брат нас предал и теперь пытается озвучить свою последнюю песню. Решил, что прямо сейчас я перегрызу ему горло, — произнесла Эмилия, свирепо глядя на непутевого родственника. — Если что, то тело лучше прикопать где-нибудь подальше, а то и вовсе выкинем за нашими границами. Все равно от этого оборотня никакого толка, а так хоть падальщики поживятся.

От таких подробностей меня пробрали мурашки, а подкопченный волк перестал драть горло и обалдело уставился на Эмилию.

— Не выйдет, — твердо заявил Дамир. — Вашего родственника надлежит доставить в инквизицию Зимнегорска для допроса. Пока как свидетеля, но сдается, что это ненадолго. Видите ли, он скорее соучастник покушения, причем изворотливый.

В голосе дракона звучали рычащие нотки, но Вук все равно попытался высказать свое слово:

— Ваша светлость, эту ведьму надо непременно на костер. Она такое творит, такое! Вы даже не представляете, к чему может привести защита Ясны Синицыной. Вымрет наш клан, а за ним и Зимнегорск со всеми мужчинами. Не смотрите на ее возраст — она сама зло.

— Не позорь нас, Вук! Лучше подумай о себе. — Голос альфы прозвучал устрашающе, не говоря про его искаженное злостью лицо.

Все вокруг были такие грозные, а мне стало интересно — озвучил ли Вук свою проблему хоть кому-то. Вопрос деликатный и вообще непростой.

От накала страстей даже птицы перестали петь, не говоря уже о людях. И вот в этой почти звенящей тишине раздался заинтересованный шепот Драгана:

— Ясна, ты чем-то Вука напугала, я правильно понял? Это из-за того, что он сделал около твоего дома?

И все до одного присутствующего уставились на меня, явно мечтая узнать подробности.

— Какой догадливый, — ответила тихо, но тут же с нажимом добавила: — Никому не позволительно обижать ведьму.

Услышал каждый, даже мужик с вилами — я в этом не сомневалась.