Наверное, это как в поезде — когда делишься со случайным, совсем незнакомым попутчиком чем-то важным. Чем просто хочется хоть с кем-нибудь поделиться. А тем, кто обычно рядом с тобой, все равно. Или они не поймут. И ты рассказываешь — да, тому, кому уж точно все равно и кто наверняка не поймет, но с ним это и не имеет значения, его непонимание не ранит. Зато ты скажешь это наконец.

— И что потом?

— Потом… я ушла. Просто сдала очередную сессию на все пятерки, а потом пошла и забрала свои документы. Все меня дурой называли… я на курсы груминга пошла. Вот… стригу собачек. Кошечек. Делаю креативные прически, безопасное окрашивание, когти вот подстригаю… Свой груминг-салон открыла. Между прочим, самый модный салон в городе! Бывшие сокурсницы ко мне со своими собаками ходят. И по-прежнему считают меня дурой. Одна замуж вышла и не работает совсем. Другая устроилась секретаршей.

— А ты?

— А я… я делаю то, что мне нравится. И, знаешь, я думаю, это совсем немало. Таким вообще на самом деле не так уж многие могут похвастаться. А я — действительно люблю свою работу. И вообще… Кто-то же должен стричь котам когти. Ты тоже думаешь, что я глупая, да?

— Ты? — Кирилл, кажется, всерьез удивился. — Нет, конечно. С чего ты это взяла?

— Ну… ты вот учишься. Будешь вообще… кем там, кандидатом наук, да? А я вот… собак стригу.

— Какая разница? — он пожал плечами. — Мне просто интересно копаться в старых легендах. Я тоже делаю то, что мне нравится. И, знаешь, я думаю, что ты огромная молодец. И совсем уж не дура.

— Правда?

— Правда, — он серьезно посмотрел на меня. — У тебя свое дело. И ты делаешь то, что любишь. А образование ради образования… это всего лишь ярлычки, которые люди вешают на себя и других. И которые ничего не говорят ни о ком из них на самом деле. Тратить годы всего лишь на ярлычок — вот это действительно глупость.

Я неожиданно для себя улыбнулась. Надо же… вот человек в аспирантуре учится — по зову души, а не потому что надо. И не считает меня глупой. А Светка, с трудом натягивавшая экзамены на тройки — и то по большей части за красивые глаза, — считает. И работу свою секретарскую она ненавидит. И начальника терпеть не может. И зарабатывает, если уж по-честному-то, меньше меня. Но вот… сделала все правильно и как полагается.

Правильный ярлычок получила.

— Наверное, чем меньше у человека есть на самом деле, тем больше ему надо внешних знаков успешности, — сумела я наконец как-то оформить свою мысль. — И тем больше он нуждается в тех, у кого таких знаков нет… чтобы возвыситься хотя бы так. От отчаяния и пустоты.

— Пожалуй, — хмыкнул Кирилл. — И, знаешь… глупо — это тратить свою единственную жизнь на то, чтобы соответствовать чьим-то представлениям о том, как жить правильно. А ты… ты точно не дура.

— Спасибо, — я весело хмыкнула.

— Дурра-дурра, — протянул из-под елки мой драгоценный кот. — Иначе бы с этим Игоррем не связаулась!

— Ух ты! — Кирилл, буквально подскочив на месте, резко развернулся. — Разумный кот! надо же! Никогда не сталкивался! Прошу прощения, не знал… меня зовут Кирилл.

— Мы Марркиз! — кот довольно распушился.

— А… да. Это Маркиз. Его котейшество.

— Очень приятно, ваше котейшество, — Кирилл серьезно наклонил голову.

Говорящие и разумные коты и собаки встречаются не так уж часто. Все знают, что они есть, даже хартия об их правах имеется, но вот лично сталкиваться с ними действительно мало кому доводится.

Поэтому, кстати, Маркиз — никак не дармоед. Он буквально лицо моего груминг-салона. Ну… или морда. Хотя “морда салона” — звучит как-то не очень.

На нем я демонстрирую самые модные безопасные краски для шерсти, украшения, а летом и креативные стрижки. И подозреваю, что изрядная часть клиенток впервые приходит в салон именно услышав о Маркизе — всем любопытно с ним познакомиться… а заодно уж можно и подстричь своего шпица или йорка.

Правда, не все шпицы реагируют на Маркиза адекватно, надо признать. Доводилось мне снимать “морду салона” со штор после некоторых визитов.

— А вы… — кажется, Кирилл собирался спросить что-то у Маркиза.

Однако в этот момент сова решила, что сидеть на елке ей надоело. Всклекотнув, она расправила крылья, потянулась — и перепорхнула на люстру.

— Твою ж! — я снова вскочила.

Кирилл тоже выбрался из кресла и запрокинул голову.

— М-да… интересно, как я ее буду увозить…

— Да причем тут увозить! — я всплеснула руками. — Ты представляешь, сколько эта люстра может стоить?! А если она ее оторвет? Или повредит?

— Курр-рак? — сова хлопнула крыльями, и люстра покачнулась, будто иллюстрируя мои страхи.

— Сделай что-нибудь! — потребовала я.

— Например? — уточнил парень. — У тебя есть стремянка такой высоты?

— Нет, конечно! — фыркнула я. — У меня есть только… вот!

Швабру я оставляла стоять прислоненной к стене — и сейчас подхватила и продемонстрировала.

— Ну… — задумчиво протянул Кирилл, — если ты на нее сядешь…

— Что? Ах ты! — я замахнулась шваброй, и парень засмеялся.