— Я уже иду, — сказала я и сорвалась с места.
Ноги сами несли вперёд.
Сердце било в висках.
«Нет. Нет. Нет. Только не это…»
Когда я подбежала к саду…
я увидела толпу.
Воспитатели.
Родители.И…
Полиция.
Дыхание сбилось.
Я протолкнулась вперёд.
И увидела его.
Аркадий.
Он стоял у входа.
И рядом…
стоял Арсений.
Мой ребёнок.
— Мама! — закричал он, увидев меня.
Я подбежала.
Резко.
Схватила его.
Прижала к себе.
— Ты в порядке?
— Да… — тихо сказал он. — Он просто… разговаривал…
Я подняла голову.
— Ты с ума сошёл?! — голос сорвался.
Аркадий выглядел напряжённым.
Но не агрессивным.
— Я просто хотел его увидеть—
— В садике?! Без моего разрешения?!
— Я его отец!
— Ты никто здесь! — резко сказала я.
— Успокойтесь, — вмешался полицейский.
Я резко повернулась:
— Он подошёл к моему ребёнку без моего согласия!Полицейский посмотрел на Аркадия:
— Ваши документы.Он достал паспорт.
Руки… чуть дрожали.
«Он тоже не контролирует ситуацию…»
— Вы отец? — спросил сотрудник.
— Да.
— Документы, подтверждающие?
Пауза.
Аркадий замер.
«У него их нет…»
— Сейчас при себе нет, — сказал он.
Полицейский кивнул.
Холодно.
— Тогда вы не имеете права забирать ребёнка или контактировать без согласия матери.
— Я не забирал!
— Но пытались.
Тишина.
Арсений крепче вцепился в меня.
— Мам… я домой хочу…
Сердце разорвалось.
— Сейчас пойдём, — прошептала я.
— Вы поедете с нами, — сказал полицейский Аркадию.
Он напрягся:
— На каком основании?— Для выяснения обстоятельств.
Пауза.
И в этот момент…
он посмотрел на меня.
Долго.
Очень долго.
И тихо сказал:
— Ты сама это сделала.
Холод прошёл по спине.
— Нет, — ответила я. — Это ты.
Участок.
Холодные стены.
Запах бумаги и усталости.
Я сидела.
Арсений рядом.
Он молчал.
Слишком тихо.
«Он напуган…»
Аркадий сидел напротив.
Отдельно.
И впервые…
между нами была не просто дистанция.
А граница.
Настоящая.
Юридическая.
— Вы понимаете серьёзность ситуации? — спросил сотрудник.
Аркадий молчал.
— Ваши действия могут быть расценены как давление и нарушение порядка общения с ребёнком.
— Я не делал ничего плохого, — тихо сказал он.
— Для ребёнка — уже сделали, — жёстко ответил полицейский.
Тишина.
Я смотрела на него.
И впервые…
не видела в нём того человека, которого когда-то любила.
Только…
чужого.
— Мы зафиксируем инцидент, — сказал сотрудник. — В дальнейшем суд учтёт это.
Аркадий резко поднял голову:
— То есть это пойдёт в дело?— Разумеется.
И вот тогда…
в его глазах мелькнуло нечто новое.
Паника.
Поздняя.
Мы вышли из участка уже вечером.
Арсений держал меня за руку.
Молча.
— Мам…
— Да?
— Он плохой?
Сердце сжалось.
Я остановилась.
Присела перед ним.
— Нет, — тихо сказала я.
— Тогда почему мне страшно?
Я не смогла ответить сразу.
Потому что…
он сказал правду.
— Потому что иногда взрослые делают неправильные вещи, — прошептала я.
Он кивнул.
Но я видела:
он не понял.
И это было страшнее всего.
Вечером я снова стояла у окна.
Смотрела вниз.
Пусто.
Но теперь…
это не успокаивало.
Потому что я знала:
«Он уже перешёл границу.»
И назад…
он не вернётся.
«Цена»
Ночь была тяжёлой.
Я почти не спала.
Каждый раз, когда закрывала глаза —
видела одно и то же: