«Слишком спокойно… так не бывает», — иногда ловила я себя на мысли.
И я оказалась права.
В тот вечер я возвращалась с Арсением домой.
Он держал меня за руку и радостно рассказывал:— Мамочка, а я сегодня нарисовал нас троих!
Я улыбнулась:
— Правда? И кто там ещё?— Ты, я… и малыш, — он положил ладошку на мой живот.
Сердце сжалось от нежности.
И в этот момент я увидела его.
Аркадий.
Он стоял у подъезда.
Спокойный. Слишком спокойный.«Нет… только не снова…»
— Нам нужно поговорить, — сказал он, когда я подошла.
— Нам больше не о чем говорить, — холодно ответила я, сжимая руку Арсения сильнее.
— Есть, — его голос стал жестче. — Это касается детей.
Я почувствовала, как внутри всё напряглось.
— Что ты хочешь?
Он сделал шаг ближе:
— Я подал заявление.— Какое заявление?
Он посмотрел прямо в глаза:
— На совместную опеку . И на определение места жительства второго ребёнка после рождения .
Мир будто остановился.
— Ты… что? — голос предательски дрогнул.
— Это мои дети, Алина, — сказал он спокойно. — И я не собираюсь оставаться в стороне.
«Нет… нет… нет…»
Внутри всё закричало.
— Ты уже был в стороне! — резко ответила я. — Когда предавал! Когда верил чужим словам! Когда разрушал нашу семью!
— Это было раньше, — холодно сказал он. — Сейчас всё иначе.
— Нет, — прошептала я. — Сейчас ты просто пытаешься вернуть контроль.
Арсений испуганно прижался ко мне:
— Мамочка… кто это?Я наклонилась:
— Это… папа.Он замолчал.
Смотрел на него с осторожностью, почти с недоверием.И в этот момент я поняла:
«Он уже чужой для него… и теперь он хочет всё это вернуть через суд…»
— Ты не заберёшь у меня детей, — сказала я тихо, но с такой силой, что даже сама удивилась.
Аркадий посмотрел внимательно:
— Это решит суд.Ночью я не спала.
Сидела на кухне, держала руки на животе и думала:
«Он не отпустил… он не смирился… он идёт до конца…»
Слёзы текли тихо, но внутри поднималась другая эмоция .
Не страх.
Ярость.
— Нет, — прошептала я в темноте. — Я не отдам вам ни одного дня моей жизни. Ни одного ребёнка.
Я встала, подошла к окну.
Город снова мерцал огнями, как тогда.
Но теперь это был не символ спокойствия.Это было поле битвы.
«Ты хочешь войны, Аркадий?»
Я сжала кулаки.
«Ты её получишь. Но теперь я не та женщина, которую ты когда-то сломал».
«Первое заседание»
Утро было серым.
Не просто пасмурным —
а каким-то давящим, тяжёлым, как будто сам воздух знал, куда я иду.Я стояла перед зданием суда и не могла сделать шаг.
Руки дрожали.
В голове только одна мысль:
«Если я проиграю… я потеряю всё».
— Алина…
Я обернулась.
Рядом стоял мой адвокат. Спокойный, собранный.
— Всё под контролем, — сказал он. — У него слабая позиция.
Я слабо усмехнулась:
— Это вы сейчас меня успокаиваете или себя?Он чуть улыбнулся:
— Вас. Но и себя тоже.Мы зашли внутрь.
Коридор. Люди. Шаги. Шёпот.
И…
Он.
Аркадий.
Он стоял у окна. В чёрном пальто. Спокойный. Уверенный.
Слишком уверенный.
Рядом с ним…
Мария.
Сердце ухнуло вниз.
— Нет… — прошептала я.
Адвокат напрягся:
— Это плохо.— Она будет свидетельствовать?
— Похоже на то.
Мария заметила меня первой.
Её губы дрогнули в лёгкой улыбке.
Не тёплой.
Не человеческой.Холодной.
Победной.
Аркадий повернулся следом.
Наши взгляды встретились.
И в этот момент я поняла:
«Он не просто хочет детей… он хочет выиграть».