Арсений у входа в сад.

Рука Аркадия рядом.

Его голос.

«Мама, он просто разговаривал…»

Я резко открывала глаза.

Сердце колотилось.

Рука автоматически ложилась на живот.

— Всё хорошо… — шептала я.

Но внутри всё сжималось.

Слишком много стресса.

Слишком много страха.

Утром я чувствовала себя разбитой.

Голова тяжёлая.

Тело будто не моё.

— Мам, ты бледная, — тихо сказал Арсений за завтраком.

Я попыталась улыбнуться:

— Просто не выспалась.

Но даже голос звучал чужим.

Он внимательно посмотрел на меня.

И вдруг тихо добавил:

— Ты не плачь, ладно?

Сердце сжалось.

«Он снова это чувствует…»

— Не буду, — прошептала я.

День начался как обычно.

Но внутри всё было не так.

Я отвела его в сад.

Вернулась домой.

Села на кухне.

И вдруг…

резкая боль.

Я замерла.

— Нет…

Рука сжала край стола.

Боль прошла.

Но оставила после себя страх.

«Это из-за нервов… просто из-за нервов…»

Я попыталась встать.

И снова.

Боль.

Сильнее.

— Чёрт…

Дыхание сбилось.

Телефон выпал из рук.

Я села обратно.

Медленно.

Осторожно.

«Только не сейчас… только не это…»

Следующие минуты превратились в размытое пятно.

Звонок.

Голос диспетчера.

Мои слова, которые я почти не помнила.

Скорая.

Сирена.

И одна мысль, которая билась в голове:

«Только бы с ребёнком всё было хорошо…»

Больница встретила холодом.

Белые стены.

Запах лекарств.

Меня быстро увезли.

Вопросы.

Осмотр.

— Сколько недель?

— Были ли стрессы?

— Были ли боли раньше?

Я отвечала.

Но внутри всё было в одном:

«Скажите, что всё нормально…»

Врач посмотрела внимательно.

Слишком внимательно.

— Вам нужен покой, — сказала она.

— С ребёнком всё хорошо? — перебила я.

Пауза.

Секунда, которая длилась вечность.

— Сейчас угрозы нет.

Я закрыла глаза.

Слёзы сами потекли.

«Спасибо…»

— Но, — добавила она, — если вы не снизите стресс, ситуация может ухудшиться.

Сердце снова сжалось.

— Вы понимаете?

Я кивнула.

Но внутри был только один вопрос:

«Как…?»

Вечером ко мне привели Арсения.

Он тихо вошёл в палату.

Сел рядом.

— Мам…

Я улыбнулась:

— Привет.

Он посмотрел на живот.

Потом на меня.

— Малыш болеет?

Глаза защипало.

— Нет. Просто мама должна отдохнуть.

Он кивнул.

Но выглядел серьёзнее, чем должен был ребёнок.

— Это из-за него?

Я замерла.

— Из-за папы?

Тишина.

Я не смогла сразу ответить.

«Он всё понимает…»

— Нет, — тихо сказала я. — Это из-за взрослых решений.

Он опустил взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты болела.

Я взяла его руку.

— Я тоже.

Позже, когда он ушёл…

я осталась одна.

Тишина палаты давила.

И вдруг…

дверь тихо открылась.

Я обернулась.

И замерла.

Аркадий.

Он стоял у порога.

— Ты… что здесь делаешь? — голос дрогнул.

Он выглядел иначе.

Не как раньше.

Бледный.

Уставший.

— Я узнал, — сказал он тихо.

— Откуда?

— Неважно.

Тишина.

Он сделал шаг ближе.

Осторожно.

Как будто боялся спугнуть.

— Это из-за меня?

Я посмотрела на него.

Долго.

И впервые…

не захотела ни кричать, ни спорить.

— Да.

Слово прозвучало тихо.

Но тяжелее любого крика.

Он закрыл глаза.

Как будто это был удар.

— Я не хотел…

— Но сделал, — перебила я.

Тишина.