А потом… усмехается.
Лёгко.
Почти расслабленно.
— И что?
У меня внутри что-то обрывается.
— В смысле — что?
— Алина, — он откидывается на спинку стула, — это рабочая переписка.
Я моргаю.
— Рабочая?
— Да.
— «Когда ты скажешь ей» — это рабочая?
Он пожимает плечами.
— Люди по-разному общаются.
Я смотрю на него.
И впервые за всё время…
не верю.
— Покажи переписку, — тихо говорю я.
Он мгновенно напрягается.
— Зачем?
— Я хочу понять.
— Ты уже всё придумала, да?
— Я ничего не придумала! — голос срывается. — Я просто прошу показать!
Он резко встаёт.
Стул скрипит.
— Мне не нравится этот тон.
— А мне не нравится это сообщение!
Тишина.
Тяжёлая.
Густая.
Он смотрит на меня сверху вниз.
И в его взгляде нет ни капли растерянности.
Только раздражение.
— Ты сейчас устраиваешь скандал на пустом месте.
— Пустом?..
— Да.
Он берёт телефон.
Забирает.
Убирает в карман.
Спокойно.
Как будто ставит точку.
— Закрыли тему.
Я остаюсь сидеть.
Не двигаюсь.
Не дышу.
Где-то в комнате смеётся Арсений.
И этот звук вдруг кажется…
чужим.
— Алина, — голос Аркадия уже мягче, — не накручивай себя.
Я поднимаю на него глаза.
— Тогда скажи правду.
Он молчит.
Секунда.
Две.
И отворачивается.
— Я уже сказал.
И именно в этот момент я понимаю:
он врёт.
Ночью я лежу рядом с ним.
Он спит.
Ровно.
Спокойно.
Как всегда.
Я поворачиваю голову и смотрю в темноте на его профиль.
Родной.
Знакомый.
Чужой.
Телефон лежит на тумбочке.
Его телефон.
На расстоянии вытянутой руки.
Сердце начинает колотиться.
Громко.
Сильно.
Опасно.
Я медленно тянусь к нему.
Пальцы почти касаются экрана…
И в этот момент он вдруг говорит:
— Даже не думай.
Я замираю.
Он не открывает глаз.
Но его рука резко ложится поверх телефона.
Сжимает.
— Алина… — тихо, но жёстко. — Не надо туда лезть.
По спине пробегает холод.
— Почему?
Он открывает глаза.
Смотрит прямо на меня.
И впервые я вижу в них то, чего раньше никогда не было.
Предупреждение.
— Потому что тебе это не понравится.
«Я ничего не видела»
Утром я веду себя так, будто ничего не произошло.
Будто не было этого сообщения.
Будто не было его взгляда в темноте. Будто не было этой фразы:«Тебе это не понравится».
— Доброе утро, — говорю я, заходя на кухню.
Голос спокойный.
Почти.
Аркадий уже одет. Как всегда — идеально. Рубашка, часы, запах дорогого парфюма.
Он поднимает на меня взгляд.
Секунда.
Проверка.
— Доброе.
И… всё.
Ни намёка на вчерашнее.
Ни слова.
Ни попытки.
И я понимаю:
он тоже выбрал — сделать вид, что ничего не было.
— Ты рано сегодня, — говорю я, ставя чашку перед ним.
— Встреча.
— Вечером будешь?
— Не знаю.
Коротко.
Сухо.
Раньше он всегда говорил.
Предупреждал. Объяснял. Целовал перед уходом.
Сейчас — просто встал.
Взял ключи.
— Я поехал.
— Аркадий…
Он оборачивается.
— Да?
Я смотрю на него.
И понимаю, что у меня есть всего один шанс.
Сейчас.
Спросить.
Услышать.
Разрушить всё.
Или…
— Ничего, — тихо говорю я. — Удачи.
Он кивает.
И уходит.
Дверь закрывается.
Щёлк.
И в квартире становится слишком тихо.
— Мам, папа ушёл? — Арсений выходит из комнаты, сонный, с растрёпанными волосами.
— Да, солнышко.
— Он вечером придёт?