Идеальная жизнь.
— Алина! — голос Аркадия возвращает меня в реальность. — Ты где там?
— Иду!
Я беру телефон со стола и иду в комнату.
Арсений сидит на полу, строит башню из кубиков.
Аркадий рядом, в домашней рубашке, расслабленный, родной.
Мой.
— Смотри, мама! — сын улыбается. — Башня!
— Какая высокая…
Я присаживаюсь рядом.
И в этот момент телефон в моей руке вибрирует.
Одно сообщение.
Я машинально опускаю взгляд.
И замираю.
«Я устала ждать. Когда ты скажешь ей?»
Я не сразу понимаю.
Не сразу.
Секунда. Две.
А потом медленно поднимаю глаза на мужа.
Он всё ещё улыбается сыну.
Спокойный.
Счастливый. Идеальный.Мой.
…или уже нет?
«Трещина»
Я перечитываю сообщение ещё раз.
Пальцы холодеют.
«Я устала ждать. Когда ты скажешь ей?»
Скажешь… кому?
Мне?
Или… про меня?
— Мам, смотри! — Арсений тянет меня за руку. — Она падает!
Башня из кубиков рушится с глухим стуком.
Я вздрагиваю.
— Ничего, построим новую, — автоматически говорю я, но голос звучит чужим.
Аркадий поворачивается ко мне.
— Ты в порядке?
Его взгляд — внимательный. Слишком внимательный.
Я резко блокирую экран и сжимаю телефон.
— Да. Просто… устала.
Он смотрит ещё секунду.
Словно оценивает.
Словно проверяет.
А потом улыбается — той самой своей улыбкой, от которой раньше у меня всё внутри теплело.
— Тогда вечером отдохнёшь. Я сегодня рано освобожусь.
Раньше.
Раньше я бы обрадовалась.
Сейчас внутри что-то неприятно сжимается.
Весь день проходит как в тумане.
Я кормлю Арсения, убираю, отвечаю на сообщения в мамском чате… и постоянно возвращаюсь к одному и тому же.
«Когда ты скажешь ей?»
Это ошибка.
Наверное.
Не ему.
Не про нас.
Не про меня.
Я даже улыбаюсь от этой мысли.
Натянуто.
Неубедительно.
Потому что где-то глубоко уже знаю:
не ошибка.
Вечером он действительно приходит раньше.
С цветами.
Как всегда.
— Это тебе, — он протягивает букет, целует меня в щёку.
Я принимаю.
Автоматически.
— Спасибо…
— У тебя голос странный, — он прищуривается. — Заболела?
— Нет.
— Точно?
— Аркадий, всё нормально.
Слишком резко.
Он замолкает.
Смотрит.
И в этот момент между нами впервые возникает пауза.
Не уютная.
Не привычная.
Чужая.
— Ты сегодня какой-то… напряжённый, — говорю я позже, когда мы остаёмся на кухне вдвоём.
Он наливает себе виски.
Обычно — редко.
Сегодня — без повода.
— Работы много.
— Ты же сказал, что освободился.
— Освободился — не значит, что проблем нет, — коротко отвечает он.
Я киваю.
Сажусь напротив.
Сердце начинает биться быстрее.
Сейчас.
Сейчас я спрошу.
Сейчас всё прояснится.
И я буду смеяться над собой.
— Аркадий…
— Мм?
— Тебе сегодня… никто не писал?
Он замирает.
Едва заметно.
Если бы я не смотрела прямо на него — не увидела бы.
Он медленно поднимает глаза.
— В смысле?
— Ну… по работе. Или… не по работе.
Тишина.
Он делает глоток.
Ставит стакан.
Слишком аккуратно.
— Алина, ты сейчас к чему?
Голос ровный.
Слишком ровный.
Я сглатываю.
Отступить?
Сделать вид, что ничего?
Спрятаться обратно в «идеальную жизнь»?
Или…
— Я видела сообщение, — тихо говорю я.
Он не двигается.
Вообще.
Только взгляд становится другим.
Холоднее.
Собраннее.
Настоящим.
— Какое сообщение?
Я достаю телефон.
Руки дрожат.
— Вот это.
Я кладу его перед ним.
Он смотрит.
Долго.
Слишком долго.