Теперь он отключился первым, но я больше не волновалась, лишь зашла в мессенджер, где уже светилось несколько сообщений от Исаева.

Валера действительно скинул мне адрес. Я знала эту больницу, знала там врачей, поэтому без промедления позвонила заведующему и попросила принять Нику сразу как только она поступит в неотложку и сделать для неё всё возможное.

- Это твоя знакомая? - спросил Василий Фёдорович Гавриков, у которого я когда-то блестяще защитила практику.

- Да, - вздохнула я. - Это моя знакомая.

Такси быстро доставило меня до приемного покоя и я очень надеялась, что все это как можно скорее закончится и не будет нести за собой никаких тяжелых последствий.

Ну едва увидев у регистратуры Валеру и по его выражению лица сразу поняла, что все плохо. Хуже, чем плохо.

Произошло самое ужасное.

Николь потеряла ребёнка.

И я не была уверена, что мне было жаль ее или его. Только малыша.

Исаев же выглядел как побитая собака. Серым и беспомощным. В последний раз таким его я видела после тяжелейшего гриппа около восьми лет назад. Сначала заболела Соня, после неё заразу подцепил Дима, а уже от него заболел муж. И переносил он заразу тяжелее всех, проклиная меня за иммунитет и то, что я не слегла вместе с ним, как преданная жена.

Сейчас он выглядел точно так же. Опустошенным и сильно постаревшим.

– Я сейчас все выясню, – дотронувшись до его предплечья, постаралась подбодрить и занялась делом, потому что никакие слова ему бы не помогли.

Следующие полчаса я узнавала более подробную информацию о том, что же произошло.

Нашла палату Николь, но мне сказали, что сейчас она находится под действием обезболивающих препаратов и спит. Проверила медицинскую карту с разрешения Василия Федоровича, хотя это нарушало несколько законов, и формально я на это не имела никакого права, но дальше меня и Валеры все это не уйдет, и Гавриков мне полностью доверял. Знал, что я не подведу.

Врачи тоже никого не подвели. Никакой врачебной ошибки не было.

По УЗИ ей ставили возможность раннего прерывания беременности и в карте четко прописана рекомендация лечь на сохранение на весь срок. Но почему она этого не сделала?

Узнавать у нее я не собиралась, поэтому решила просто вернуться к Исаеву.

- Как она?

- Спит.

- Это хорошо. Хорошо, - ответил он, опустив голову и проведя ладонью по затылку.

Знакомый жест. Так он всегда делал когда был растерян и никак не мог понять, что же дальше. Раньше я читала Валеру без слов. Выражение лица, взгляд, движение - он был для меня как открытая книга. Выходит, что я ничего не забыла.

- Думаешь, что это мне в наказание за то, как я с тобой поступил?

- Я не думаю об этом. И ты не думай. Просто так случилось.

- Я должен был попросить у тебя…

- Нет. Не нужно. Сейчас не нужно, Исаев.

Мне не нужны эти проблески совести с его стороны когда вдруг пришла беда и пробудилось чувство вины и стыда. Только не от него.

- Ты жестока! Я потерял ребенка! - взвился он, поднимая голос.

Из-за стойки регистрации встала женщина и шикнула на него, пригрозив кулаком.

- Я знаю, и мне очень жаль, но я ничего не могла сделать и ты не мог. И Николь не могла, - соврала я.

Я посидела с ним ровно столько, сколько смогла это выдержать - минут пять и поднялась на ноги. Но он вцепился пальцами в мое пальто.

- Вик, останься пока она не придет в себя. И вообще… останься.

Я не ответила. Молча расцепила его пальцы и ушла, потому что его боль и его душевные раны больше не часть моей жизни.

Валера

Не могу поверить в то, что произошло. Что все это в принципе произошло со мной. За что? Где я так нагрешил? Или это все происки ведьмы Вики!

Еще вчера моя жизнь была четко спланированной, выстроенной до мельчайших деталей, до каждого дня.

Я знал, что утром встану и пойду на работу в отличном настроении. И хотя был лишен привычного завтрака, который мне довольно часто готовила бывшая жена, успевая до собственной смены, все же это не так важно - в здании моей компании отличное кафе с первоклассными сырниками и венскими вафлями.