Я не покупал зачеты и сессии для дочери, она прекрасно училась сама, и все же я переводил некоторые суммы, чтобы быть уверенным в том, что к ней не будет никакого особенного отношения (в плохом смысле).
Возвращаясь в свои непростые мысли я пытался понять, неужели Николь связалась с Зайцевым, а Некрасов узнал об этом?
В этот момент пассажирская дверь открылась и Ника в впорхнула в машину. Она улыбалась и совершенно не подозревала о том, какой тяжелый разговор нам предстоит.
Не здесь и не сейчас,конечно. Мы должны быть дома. Я не стал бы устраивать сцен, это было свойственно Вике, но не мне.
По городу мы ехали в полной тишине. Она несколько раз попыталась завести разговор, узнать по какой причине нам пришлось уехать раньше, но я молчал. Она нервничала, голос становился все более тусклым, а потом Ника вдруг стала перебирать и заламывать пальцы.
- Коть, я не понимаю, что происходит? Почему твоё настроение вдруг переменилась? Вначале этого вечера ты был таким ласковым и нежным, а сейчас ведёшь себя так что мне страшно.
Я усмехнулся, сильнее вцепился пальцами в руль и не мог понять говорит она правду или врёт мне прямо в глаза с этой очаровательной невинностью и румянцем на щеках.
И сколько лапши она успела навешать мне на уши все время которое мы были вместе?
Я не ответил и на этот ее вопрос. Молча мы подъехали к дому, молча вошли в подъезд и также молча поднимались в лифте.
Когда дверь в квартиру за нами закрылась она сбежала в ванную и закрыла дверь на замок,
Прячется. Обдумывает возможные варианты неприятного разговора. Значит таким образом она признает вину?
От этой мысли меня едва не вывернуло наружу всеми закусками, которые я успел попробовать.
Одно дело скрывать свои пристрастие в кино, неспособность готовить или любовь к дурацким реалити-шоу и совершенно другое лечь под жирного старого говнюка.
Моё терпение лопнуло на десятой минуте, я не был готов так долго ждать как в начале этого вечера, когда она устроила мне показательная переодевание из одного платья в другое!
Преодолев расстояние до ванной я громко постучался.
- Тебе лучше выйти прямо сейчас или я вынесу на хрен эту дверь! - прорычал я и услышал как вода в тот же миг перестала бежать.
Замок щелкнул, ручка осторожно опустилась вниз, и дверь открылась. Николь вышла ко мне.
На ней не было лица. Она держала перед собой руки которые были все в крови. Её била крупная дрожь, а я забыл все слова, которые собирался ей сказать, обвинить в предательстве, в измене. Я хотел наговорить ей множество гадостей.
Но кровь… она была не только на руках, но и текла по бедрам, до самых щиколоток.
- Мне кажется случилось что-то плохое, - проговорила она почти осипшим голосом, - что-то очень очень плохое, Валера. Мне кажется что с нашим ребенком что-то случилось.
Она заплакала и села на пол, а я все что смог придумать - это достать телефон и набрать Вику.
Глава 22
Вика
Несколько дней я пребывала в состоянии абсолютного счастья. День сменялся за днём, я не успеваю следить за числами, а тем более за днями недели, когда вдруг поняла, что тревога и боль ушли. Весна наступила не только на улице, но и словно в моей душе что-то медленно и неуверенно расцветало, оттаивало, оживало. Что-то нежное и тёплое, то что казалось бы уже никогда не удастся испытать в моем возрасте. Потому что не положено, потому что не по статусу.
Зачем женщине практически в пятьдесят лет будучи больше половины жизни замужем думать о любви, романтике, нежности и трепетных чувствах. Все это, казалось, должно было остаться далеко позади, как пройденный этап.
Да и какая страсть может быть между мужем и женой с таким супружеским стажем? Если только взаимное уважение, безусловная поддержка и лишь изредка воспоминания былых чувств.
Оказалось, что только для меня все это было важно, а для Исаева - нет.
А теперь я всю недополученную дозу эндорфинов и любви извлекала из романа с Кириллом.
Захаров был немного грубоватый, но мужественный. Он мог быть нежным и заботливым, ему не нужно было много говорить, достаточно просто появиться в поле моего зрения, как я понимала, что все мои проблемы будут решены. Не мужчина - скала.