Валера снова названивает, а я тупо смотрю на экран. У меня нет сил и желания сейчас с ним говорить, словно в голову получена доза эпидуральной анестезии.

Не больно - хотя знаю, что должно быть и будет. Но когда-нибудь потом.

- Дай-ка, - Кирилл Евгеньевич выхватывает телефон и свайпает на зеленую кнопку. - Майор Захаров слушает. Нет, не подойдет. Нет, не станет отвечать. На допросе она, с пристрастием. Не звони сюда до следующего года, мужик. Просрал ты свое счастье, - и отключается.

Экран сначала гаснет после звонка, потом вспыхивает и снова гаснет - телефон отключен.

- Что ты… что вы… мне же могут позвонить дети! - возмущаюсь протягивая руку, но в сравнении с этим слоном, с просто Моска, и чтобы добраться до айфона мне нужна как минимум стремянка с четырьмя\ ступенями.

- Четырнадцать есть?

- Что?

- Детям уже есть четырнадцать?

Младшему сыну пятнадцать, он вполне самостоятельный и довольно часто ночует один - Валера в разъездах, а я в ночных сменах, но вот так, чтобы перед новым годом.

- Есть.

- Тогда не трепи нервы ни себе, ни мне. Проходи, Виктория, чаем напою, спать уложу.

- Но я вас совсем не знаю! - вот, есть еще разум в голове.

- Да знаешь ты меня, просто кажется подзабыла немного. И муж твой, чванливый идиот знает.

В полном ступоре еще раз внимательно смотрю на мужчину, а потом понимаю. Действительно… знаю.

Николь

Подруга дочери Вики и Валеры, Софии.

Довольно наглая, уверенная в себе студентка третьего курса мудицинского ВУЗа.

Не так умна, какой себя считает, но очень амбициозна. Считает, что достойная лучшего и что Валера всецело принадлежтит только ей одной.

Кирилл Захаров

Майор в отставке. Работал в пожарной части, уволился по выслуге лет, сейчас предприниматель.

Недавно приобрел дом по-соседству с домом Исаевых.

- Проходи, Виктория.

Смотрю на Кирилла и вспоминаю того щуплого, нескладного паренька, которого повстречала на своей самой первой практике. Его с пожара привезли, сказали, что молодой и отважный идиот кинулся в горящий дом спасать бабушку, которая в свою очередь все пыталась найти драгоценную сберкнижку.

Спас, а сам чуть там и не остался.

Сколько лет прошло?

И как он изменился!

Делаю несколько шагов внутрь дома, Захаров показывает рукой на ванную и я сворачиваю туда, прячась за дверью.

Из отражения в зеркале на меня смотрит совершенно другая женщина - не та, которой я была тридцать лет назад, и уже совсем не та, которой я проснулась утром.

Пока мыла руки и умывала лицо все думала о том почему мне не плачется. Ведь когда тебя предают так мерзко, так низко и грязно - должно хотеться плакать. Научно доказано, что слезы помогают выходу негативных эмоций. Я же просто смотрю на себя сорока восьми летнюю женщину и не могу понять - что не так?

Да, время берет свое, но и Николь когда-нибудь стукнет пятьдесят, и после всех ее ботоксов, филеров, подтяжек и прочих перманентов все осунется и вздуется гораздо быстрее.

От пристального созерцания своей не молодой, не сочной и не упругой кожи лица меня отвлекает громкий свисток чайника.

- Ты там не утонула в слезах? - уточняет достаточно громко, чтобы понять, что я слишком задержалась.

Выхожу в гостиную и меня за руки тянут к столу.

- Я в порядке.

- Угу, - передо мной ставят конфеты и сдобные плюшки, а я во все глаза смотрю на жилистые руки майора.

А ведь был совсем тощим, хотя сила в нем была огромная. На себе тогда женщину вынес. Кажется, что за все эти годы Захаров не терял времени даром.

- Пей, - ворчливо двигает ко мне чашку. Красивую с вензелями и жар-птицей. Не иначе женщина выбирала. Мужчины, кажется предпочитают все пить из кружек - таких огромных, сувенирных.

Делаю несколько маленьких глотков, пока не понимаю, что в чай подмешан алкоголь.

- Что там?