– Послушайте, я здесь не для того чтобы вы читали мне морали. Я достаточно взрослый, опытный, состоятельный и состоявшийся мужчина, который может решить свои проблемы без чьего-либо вмешательства, и тем более без нотаций. Давайте покончим со всем этим как можно быстрее. Если нужно что-то подписать - просто дайте мне документы, если нужны какие-то медикаменты скажите и я все принесу.

– Валерий, кроме лекарства этой девушке в ближайшее время потребуется хороший уход и внимание.

– Найму сиделку. Уверен, что среди ваших сотрудниц приветствуется подобная подработка. Или вы ждете, что глава корпорации будет лично коротать дни и ночи у постели любо… - я осекся.

Любовница. Вот кем мне была Николь.

– Это правда, - мужчина никак не отреагировал на мои слова, - деньги лишними для любого из сотрудников больницы не будут, однако я говорю о другой поддержке - поддержке отца ребенка.

– С этим мы уж как-нибудь сами разберёмся. А ваше драгоценное мнение можете оставить при себе.

Больше разговаривать с ним у меня желания не было, поэтому я просто молча ждал когда он отдаст мне документы. А после этого вышел из кабинета, чувствуя как к горлу подкатывает тошнота, даже несмотря на то, что я уже несколько часов ничего не ел.

В коридоре меня снова встретил молодой студент. Преследует он меня что ли?

– А вот и вы, - он взмахнул руками, словно мы давно не виделись. - Ну наконец-то!

– Это вы мне? Что случилось?

– Ваша… – Снова неловкая пауза потому что мы так и не прояснили с ним статус Николь в отношении меня, – в общем, ваша девушка пришла в себя, точнее проснулась. Она попросила найти вас и ждет, что вы зайдете. Палата четырнадцать, прямо по коридору, предпоследняя дверь налево.

Он проговорил это всё в одном предложении практически скороговоркой. Я точно не знал, собирался ли вообще сегодня видеться с Николь. Но теперь у меня не было выбора.

Поэтому я прошел вперёд по коридору, оказался у нужной палаты, и без стука открыл дверь.

– Ты пришёл, – тихо проговорила Ника.

– Я пришёл.

Я пришёл, но скоро уйду. Навсегда уйду.

***

– Ты пришёл, – Ника выглядела очень слабой.

Она лежала на больничной койке, а рядом с ней пищал какой-то специальный аппарат, показывая на своем черном мониторе зелеными цифрами и бегающими графиками жизненные показатели: давление, сердцебиение, что-то ещё. Привычно красивое и ухоженное лицо искажала гримаса усталости и пережитой боли.

– Я пришёл.

– Я знала, что ты придешь, что не бросишь меня одну. Я всегда могу рассчитывать на тебя, коть. Ты же будешь рядом, потому что одна я с этим не справлюсь.

Она приподняла руку над белой простыней, которой была прикрыта большая часть тела и протянулась её ко мне, словно хотела, чтобы я сжал ее ладонь. Так доверчиво и с такой надеждой, которые я никогда не видел раньше.

Сделав несколько шагов в ее сторону я подтащил стул и поставил рядом с кроватью, присел на него и сделал то, что ей сейчас было нужно - сжал ее ладонь своей.

– Как ты?

– Теперь лучше. Это потому что ты рядом, – прошептала она едва слышно.

Губы у нее пересохли и немного потрескались. Я дотянулся до прикроватной тумбы - там стояла открытая бутылка воды с трубочкой и подал ей, чтобы попила.

Это то немногое, что я сейчас мог для нее сделать.

– Ты уже знаешь, что случилось? Понимаешь, что произошло?

Ника кивнула. Вторую свободную руку она положила на свой живот, зашипела на выдохе, потому что дернула капельницу.

– Осторожнее, а то снова придётся ставить систему, а это не из приятных ощущений, насколько я помню.

Она сжала пальцами мою ладонь, благодаря за заботу. Но это не то, что Николь думала - простая предупредительность. К своему стыду все, что я сейчас испытывал - невероятное облегчение. Словно с плеч упал тяжелый камень, который с каждым днем давил на меня сильнее и сильнее.

Это казалось совершенно абсурдным, но я вдруг понял, что возможно сделал неправильный выбор. Поспешный.

Все с самого начала пошло неправильно, и постепенно избавляя Николь от приобретенных для меня интересов и увлечений я понял, что этот человек не может быть моей второй половинкой. Красота, молодое тело, восхищение в глазах, пухлые губки - всего лишь временное явление. Между нами нет ничего общего, кроме постели. И как оказывается она даже в этом не видела разницу между мной и… Зайцевым.

– Коть, ты уже узнал когда мне можно будет пойти домой? Эта атмосфера слишком давит. Здесь плохо. А у нас дома ты за мной будешь ухаживать и я быстро поправлюсь, а потом мы… мы…

Никаких “нас” нет, и никакого “нашего” дома тоже больше нет.