- Ты притащил девицу в наш дом для утех и развлечения, - поднимаю руку, загибаю первый палец, - поимел ее вероятно в нашей спальне и на нашей постели, - второй, - укатил в город за веником, чтобы отблагодарить кудесницу за оказанные услуги, а она тем временем спалилам дом к чертям. Скажи мне, муж, что именно я упустила? Ах да, ей двадцать и она лучшая подружка твоей дочери! Совсем возраст в голову ударил?!

- Вот именно, Вик. Ей двадцать, и это прекрасно. Она молодая, красивая, сочная, упругая, в отличие от…

- Продолжай.

Действительно, хочу услышать это до конца.

- А что продолжать? Ты и сама все знаешь, - говорит предатель, не жалея ни моих чувств, ни нашего прошлого, а потом разворачивается и уходит к своей машине, заводит ее, подгоняет к тому месту, где продолжает отмораживать конечности Николь.

Поднимает на руки эту малолетнюю дурочку, а мне от всей картины хочется выть и выдрать кому-то глаза, но как-то так получается, что по щекам текут слезы.

- Мам, - на плече оказывается рука Лизы, - поехали к нам. Здесь пожарные все без тебя закончат. Переночуешь у меня.

Веду плечом, сбрасывая ее ладонь. Не хочу никого видеть и слушать и думать о том, что только что моя семья и жизни рухнули. Вот так просто, в одночасье.

- Вези сына домой, Лиз. Надеюсь, что через двадцать лет, если Артем тебе будет изменять Даня не станет это скрывать.

Разворачиваюсь к ней спиной и медленно бреду в сторону обуглившегося наполовину здания. Черного, разрушенного и не подлежащего восстановлению.

***

- Застраховано?

Меня догоняет обладатель грубого голоса и высокого роста. Безразлично веду плечом. Не сомневаюсь в том, что у Исаева все схвачено и просчитано, не зря же он сколотил свое состояние в финансовой сфере, а затем расширил до недвижимости. Стройка, аренда, коммерческие бизнес-центры.

- Вероятно, - наконец-то выдаю я. - Простите, я не запомнила как вас…

- Захаров Кирилл Евгеньевич, - он протягивает широкую ладонь и я по инерции отвечаю на этот жест. Моя рука смотрится вполовину меньше. - А вас как величать, барышня-хозяйка?

- Вика. Исаева Виктория, а девушка она не хозяйка вовсе, она… - запинаюсь, не зная что сказать, потому что выдавать незнакомому человеку внезапно возникшие трудности в семейной жизни совсем не хочется.

У мужчины звонит телефон и он на минуту отвлекается, с кем-то резковато говорит.

Делаю еще несколько шагов вперед, в носу неприятно щекочет от едкого дыма. Он наполняет меня и оседает неприятной липкой массой в легких и я начинаю откашливаться. Но мне нужно посмотреть на то, во что превратилась моя жизнь, а главное попытаться понять - почему?

Не уверена, что найду ответы на эти вопросы прямо сейчас, но пру словно танк, вплотную подходя к обугленным деревяшкам. Протягиваю руку, чтобы прикоснуться к почерневшей стене.

- Эй, ты что творишь, ненормальная! - меня силой дергают назад, да так, что я врезаюсь спиной в мощную грудь и кажется едва не выплевываю легкие. Сильные руки слишком легко отрывают меня от земли и тащат дальше, как тряпичную куклу

На место, где я только что стояла падает огромная балка. Возможно если бы она приземлилась мне на голову все бы закончилось и я проснулась.

Но меня как столб обратно впечатывают в землю, резко разворачивают на себя и сильно сжав плечи трясут.

- У тебя вместе с чувством самоуважения еще и чувство самосохранения атрофировалось на фоне семейной драмы?

- А когда мы переходили на “ты”? - возмущаюсь, но так лениво, что сама себя сейчас не узнаю. Казалось, что я видела всевозможные семейные драмы, что готова к любой жизненной неурядице, но нет.

- Прямо сейчас. Пошли, Виктория, от греха подальше. Чаем тебя напою, а потом решим, что делать.

И я бреду за ним, вцепившись в рукав бушлата цвета хаки, когда в кармане внезапно начинает трезвонить телефон. Поднимаю экран, вижу имя своего мужа. Уже доставил Николь домой к родителям или устроил со всеми удобствами в одном из люксов своего отеля?

И почему они не могли развлекаться где-то подальше от нашей дачи, чтобы не устраивать такое феерическое шоу? Теперь весь поселок будет судачить о том, что случилось. Боковым зрением вижу, как в окне соседнего дома шевелились занавески - Терещенко на посту, а как же иначе!

Господи, как стыдно-то!

И эта сорока обязательно разнесет весть со скоростью урагана, и в отличие от выскочки “Милтона”, который только мог стать самым разрушительным, свое дело сделает до конца.

Мы останавливаемся чуть поодаль, у высокого забора и незнакомец отпирает его ключом.

- Проходи, - пропускает вперед.