И в этот момент я чувствую, как она замирает. Не отвечает. Не отталкивает, но и не участвует. Она просто… застыла. Как испуганная птица в руках.

Резко отрываюсь. Отступаю на шаг, задыхаюсь. Вижу её глаза — широко раскрытые, полные непонимания и страха. Того самого страха, который я видел в ночь, когда она убегала от мужа.

Чёрт. Чёрт возьми. Что я наделал?

— Прости, — хриплю я. Стыд накатывает такой волной, что темнеет в глазах. Я стал таким же, как он? Набросился, не спросив, не убедившись? Испугал её. Стал самым настоящим животным, не умеющим контролировать свои инстинкты. — Я… я не должен был.

Она пытается что-то сказать, но замечаю, как её губы дрожат, как тело напряжено.

— Демид, я… просто…

Я резко разворачиваюсь, хватая свою рубашку, набрасывая прямо на грязную футболку, в которой работал. Не могу видеть её такой. Я ведь офицер. Взрослый мужик, а не смог справиться с… банальным желанием.

— Прости, — бросаю ей через плечо, не в силах обернуться и посмотреть в её глаза.

Выбегаю из квартиры, жадно ловя воздух улицы, пропитанный выхлопными газами города.

Сорвался. Не сдержался. Оказался тем самым животным, который испугал её.

И самый горький парадокс: я, майор Громов, который всегда держал себя в железных руках, спас её от одного монстра, чтобы самому им стать.

Алина

Я стою посреди комнаты, чувствуя жгучий след его пальцев на коже, вкус его губ на своих. А потом меня накрывает ледяной ужас от осознания, что я не смогла зайти дальше.

Часы тянутся мучительно медленно. Я сижу на голом матрасе, обняв колени, и глотаю беззвучно слезы. Он такой сильный, уверенный, а я… я сломалась от одного прикосновения. Он, наверное, презирает меня. Или жалеет. Что хуже. Мысли крутятся по одному и тому же кругу, выжигая изнутри. В какой-то момент усталость берёт своё, и я проваливаюсь в беспокойный сон, где его укоризненный взгляд смешивается с насмешкой Алексея.

Мне снится, что я падаю, а он ловит меня, но вместо того чтобы удержать, отталкивает. Я падаю в темноту, и от этого ощущения свободного падения вскрикиваю и резко сажусь на матрасе, сердце колотится как сумасшедшее. Сознание медленно возвращается, но я всё равно не сразу понимаю, что кто-то звонит в дверь.

Сердце тут же уходит в пятки, а потом резко поднимается к горлу. Это он. Должен быть он. Кто же ещё в такую рань? Мгновенная надежда — яркая, болезненная — сменяется страхом. А что я ему скажу? Как посмотрю в глаза?

Я вскакиваю, поправляю вчерашнюю одежду, я настолько была эмоционально вымотана, что даже не смогла переодеться. Пока иду к двери, поправляю пятерней волосы. Я даже дыхание задерживаю, когда вижу в глазок его массивную фигуру.

Он занимает почти весь широкий дверной проем. Стоит, опустив глаза, в руках сжимает коробку с инструментами, будто это его щит.

— Я… не могу так оставить, — глухо произносит, всё ещё не глядя на меня. — Недоработка за мной. Доделаю и уйду.

Он проходит внутрь и молча принимается за работу. Воздух становится невыносимо наэлектризованным. Между нами повисает напряжение, которое заметил бы даже посторонний.

Он отворачивается, когда наши взгляды случайно встречаются. Избегает даже малейшей возможности прикоснуться ко мне. И с каждым его отстранённым движением во мне растёт чувство вины. Это я всё испортила. Своей неопытностью.

К вечеру он заканчивает поклейку последней полосы обоев. Комната моментально стала светлее, чего нельзя сказать о наших отношениях.

— Всё, — он моет кисти в ведре, даже мусор собирает. — Можете звать нормальных мастеров для остального.

— Демид, подожди.

Он останавливается, но не оборачивается. Вижу, как напрягаются мышцы на его спине.

— Прости, ты… я просто… ты должен понимать, что я…

— Не стоит объяснять, Алина. Мы слишком разные. Слишком велика разница в возрасте между нами. Ты еще молода, а я сам полез.

Смысл его слов до меня не сразу доходит. Он считает, что я оттолкнула его… из-за возраста?

— Подожди, Демид, это не из-за тебя, — выдыхаю я. — И не из-за возраста. Это… я.

Он медленно поворачивается, по его лицу скользит удивление. Он ведь и вправду думал, что я оттолкнула его из-за возраста. Сколько ему? Ему точно нет и сорока. Скорее, не больше тридцати пяти.

— У меня… с Лешей это было всего один раз. И это было так больно и унизительно, что я… боюсь повторения. У Алексея богатый опыт, и он сказал, что дело во мне. Что я не способна… что я фригидная. И вчера… я просто испугалась. Не тебя. А того, что повторится та боль.

Он смотрит на меня, а в глазах что-то меняется. Демид делает шаг ко мне, и я чувствую его дыхание, жар его тела.

— Я думал, что напугал тебя. Сорвался, вел себя грубо. Между нами есть разница в возрасте.