— Нет, — шепчу я. — Ты еще очень молод, и не напугал совсем. Просто… я не такая. Не хочу тебя разочаровать.

Он подходит совсем близко, осторожно касается своей широкой и шершавой ладонью моей щеки.

— Я не причиню тебе боли, Алина. Никогда. Ты мне просто скажи, и я остановлюсь. Всегда.

Я киваю, и он медленно, давая мне время отстраниться, наклоняется и целует. На этот раз это он все делает медленно. И я отвечаю. Не знаю почему, но верю ему. Верю, что он остановится, если я попрошу его.

Не разрывая поцелуй, он укладывает меня на диван. Сердце все еще колотится, но он не позволяет ощущать страх. А еще его касания не доставляют мне дискомфорта или отторжения.

Кожа горит в местах его касаний, и впервые между ног ощущается дикая пульсация, которую я хочу унять. А еще… там влажно.

Боже… это ведь… возбуждение? В прошлый раз такого не было. Лешик даже лубрикант использовал, сказал, что со мной что-то не так, что я не возбуждаюсь, потому что фригидна, и придется использовать искусственную смазку.

Между поцелуями и жаркими прикосновениями я слышу голос Демида. С каждым переходом к новому этапу он спрашивает, все ли хорошо, комфортно ли мне. Напоминает, что я могу остановить его в любой момент. А я не хочу останавливаться. Я чувствую его сильные, но такие аккуратные руки, его кожу, его запах.

Он входит медленно, растягивая меня, давая привыкнуть к его размеру. Я замираю в ожидании знакомой, разрывающей боли. Но её нет. Есть лишь глубокая, непривычная наполненность, легкий дискомфорт, который моментально пропадает под лаской его рук и шепотом. Он замирает внутри меня, давая мне время, его взгляд прикован к моему лицу, выискивая малейшую тень неудовольствия.

— Всё хорошо? — низкий голос с нотками хрипотцы сейчас отзывается совсем странно внутри меня.

Я могу только кивать, боясь, что голос сорвется. И тогда он начинает двигаться. Медленно, почти невыносимо размеренно. Он будто изучает моё тело заново, находит те ритмы, что заставляют меня выдыхать, а не зажиматься. Его таз плавно раскачивается, входя глубже с каждым толчком, и вскоре дискомфорт окончательно сменяется нарастающим, теплым покалыванием.

В какой-то момент моё тело, опережая разум, само подается бедрами навстречу, ища большего, требуя. Его глаза расширяются в удивлении, а потом в них вспыхивает огонь, и ритм меняется. Он становится увереннее, глубже, и этот огонь внутри меня разгорается в настоящий пожар. Внутри всё сужается до точки соединения, до этого нарастающего, невыносимого напряжения в самом низу живота. Мир пропадает. Есть только он, его тяжёлое дыхание у моего уха, его руки, впившиеся в мои бедра, и эта волна, что поднимается из глубин, сметая всё на своём пути.

И я кончаю, содрогаясь в немыслимой судороге наслаждения. Это похоже на маленькую смерть и новое рождение одновременно. Всё внутри пульсирует, разливаясь по жилам жидким тлеющим огнём.

Демид, видя мой пик, срывается с тормозов. Его движения становятся резче, отрывистее, и с низким, сдавленным стоном он выходит из меня, а через секунду горячая влага разливается по моему животу. Он тяжело дышит, несколько секунд просто лежа на мне, а потом перекатывается на бок, увлекая меня за собой, прижимая к своей потной, горячей груди.

Мы лежим молча, и только наши сердца выстукивают бешеный ритм. Он проводит рукой по моим волосам, откидывая прядь с лица.

— Все хорошо? — снова спрашивает он, и в его голосе та же тревожная, бережная нота, от которой мне хочется мурчать.

Все, что я сейчас могу, это просто смущенно улыбнуться и уткнуться лицом в его плечо, кивая. Он обнимает меня крепче, и в этой тишине, под его тяжелой, надежной рукой, до меня наконец доходит простая и освобождающая истина. Дело было не во мне. Никогда не было во мне. А в том, кто был рядом. Кто видел во мне не женщину, а объект для использования. А этот мужчина… этот мужчина увидел меня.

Демид сам протирает меня влажным полотенцем, убирая остатки своего семени, а затем несет в ванную. Хорошо, что он не идет со мной, хотя я и не против этого. Оказывается, секс может быть очень даже приятен.

Едва я выхожу, как он снова притягивает меня к себе, а я не то чтобы сильно сопротивляюсь. Я лежу на его широкой груди, слушаю стук его мощного сердца и чувствую себя… целой. Исцеленной. Я нашла недостающую часть себя, которую даже не знала, что искала.

Нашу идиллию нарушает настойчивый, громкий звонок в дверь.

Демид лениво целует меня в макушку.

— Наверное, наша пицца приехала, — шепчет он. — Я сейчас.

Он натягивает штаны, а я неосознанно любуюсь его фигурой, проработанным прессом и накаченными бицепсами. Я укутываюсь в простыню, с глупой улыбкой слушая его шаги.

Тянусь к зеркальцу, чтобы на себя посмотреть, когда резкий и знакомый голос оглушает.